Эдера
Шрифт:
Затем он попросил разрешения позвонить своему кельнскому приятелю, занимавшемуся розыском Хильды.
— Филиппо, слушай меня внимательно! Завтра в номере синьоры Чинции мы устроим званый ужин. Ты должен позаботиться о спагетти. Самое главное — как можно больше масла и помидоров! Ты меня понял? Много-много масла и помидоров!
На все расспросы Эдеры Манетти отвечал лишь таинственной улыбкой, предлагая потерпеть до завтрашнего вечера.
— Обещаю после ужина сразу же вам позвонить из Кельна.
— Манфред, получив приглашение
— Ваша жена устраивает небольшой ужин на итальянский манер, — пояснил тот, — а я приехал, чтобы помочь ей. Знакомьтесь, это Филиппо, официант. Он тоже будет нам помогать.
— Ужин? — изумился Манфред. — Ничего не понимаю!
— Вам всё объяснит синьора Чинция. А я, с вашего позволения, отправлюсь на кухню.
— Чинция, что происходит? — обратился Манфред к жене. — Я думал, ты хотела со мной поговорить, а ты устраиваешь какое-то представление.
— Манфред, дорогой, я люблю тебя, — улыбаясь, ответила Чинция. — Это всё, что пока тебе надо усвоить. Сейчас сюда прибудут Хильда и Лотта.
— Для чего?! — изумился Манфред.
— Ну… — замялась Чинция. — Это что-то вроде акта передачи во владение. Хильда твоя жена. А я даю прощальный ужин по-итальянски.
— Чинция, если б я не знал о твоей любви ко мне, то подумал бы, что ты решила довести меня до безумия…
Когда все приглашённые расселись за столом, Чинция подняла бокал за здравие Манфреда и Хильды.
— Надеюсь, вы сумеете о нём позаботиться и будете отличной женой, — обратилась она к Хильде.
— Чинция, прошу тебя! — взмолился Манфред.
— А ты почему не пьёшь? — обернулась к нему Чинция. — Покажи добрый пример всем!
— Нам надо поговорить наедине, — тихо произнесла Хильда, обращаясь к Чинции. — Видите ли, Лотта меня убедила…
— Отступить назад? — с трагическим надломом в голосе воскликнула Чинция. — Нет! У Хильды значительно больше прав на Манфреда. А мой брак теперь не имеет силы!
— Да, но… — попыталась возразить Лотта.
— Моё решение разумно, — не дала ей высказаться Чинция, — в том числе и с финансовой стороны. Избавиться от Хильды для Манфреда стоило бы слишком дорого. А я не требую никакой компенсации. Вместе с Эдерой мы останемся твоими компаньонами, Манфред. Поверь: жена тебе обойдётся значительно дешевле, чем развод.
— Спагетти — чеснок — масло — помидоры! Увидеть Неаполь и умереть! — тоном уличного зазывалы провозгласил Манетти, появившийся перед гостями с подносом в руках.
— Обслужите сначала синьору! — Чинция указала на Хильду.
— С удовольствием! — Манетти склонился перед гостьей в услужливом поклоне, при этом поднос его накренился, и все тарелки с соусом разом опрокинулись на платье Хильды.
— Ох, синьора, простите! — взмолился Манетти.
— Что вы натворили! — рассердилась Чинция. — Идёмте со мною, Хильда. Я дам вам своё платье.
— Спагетти
Чинция и Хильда вышли в ванную, а над столом повисло тягостное молчание, которое первой одолела Лотта.
— Манфред, я вынуждена тебе напомнить: или ты выплатишь Хильде кругленькую сумму или предстанешь перед судом как двоеженец!
Но Манфреду не пришлось ничего отвечать на эту угрозу, потому что на пороге появилась Хильда — в трусах и лифчике.
— Выходи, выходи! Двигайся, негодяйка! — подталкивала её сзади Чинция. — Синьор Манетти, очередь за вами!
— Я готов дать объяснения, — торжественно заявил сыщик. — Синьор Манфред, посмотрите внимательно на эту женщину. Её тело должно быть испещрено следами от пуль и многочисленных хирургических операций. Если, конечно, эта женщина — ваша воскресшая жена Хильда.
— Но… я не вижу ни одного шрама, — сказал Манфред.
— Это и неудивительно, — удовлетворённо подхватил Манетти, — потому что перед вами — Рената Шеффер, сестра бедной синьоры Хильды.
— Да, у Хильды была сестра-близнец, — припомнил Манфред. — Но она убежала из дома ещё подростком, и с тех пор о ней ничего не было известно.
— Однако теперь вы можете лицезреть её во всей красе! — закончил свой доклад Манетти.
— Я сейчас же вызову полицию! — Манфред направился к телефону, но Чинция его остановила:
— Не стоит, дорогой! Лучше выгоним их отсюда немедленно. Синьор Манетти, окажите любезность, выпроводите этих дам за дверь.
— Синьоры, прошу следовать за мной! — не заставил себя упрашивать Манетти. — Быстренько, быстренько!
— Но я голая! — взмолилась Рената.
— Это не беда, — возразил Манетти. — Сейчас Филиппо возьмёт в ванной ваше платье с чесночно-помидорным соусом и подаст вам его за дверь. Филиппо, будь добр, помоги синьоре.
— Какая красивая у меня дочка! — с восхищением и в то же время с горечью произнёс Дарио, издали наблюдая за девочкой, ожидающей вместе с Эдерой прибытия самолёта из Кельна.
— Да, — согласилась Дальма. — Но ты не должен к ней подходить. Помни, что ты обещал!
Они стояли в толпе встречающих, стараясь быть незамеченными Эдерой, и стороннему наблюдателю могло показаться, что это старые добрые знакомые тихо беседуют о том, о сём. На самом деле так оно, в общем, и было, только не мир и спокойствие определяли отношения этих двоих, а скорее усталость от долгого противостояния, полного взаимных обид и горьких разочарований.
Конец вражде был положен совсем недавно, после того, как Дарио отыскал Дальму в ателье, где она помогала Эдере. Он сказал, что приезд Дальмы в Рим хорошо было бы использовать для возможного примирения. Каялся в прошлых грехах. Клялся в любви к Дальме. А затем признался, что находится в отчаянном положении: проиграл десять миллионов, и если не вернёт их сегодня, то погибнет.