Эдера
Шрифт:
— Я знаю, что давно уже должен был заказать подвенечное платье для Эдеры. Матушка, мы будем венчаться в вашей церкви!
— Ты сделал мне прекрасный подарок перед отъездом, — улыбнулась Марта. — Да благословит вас Бог, мои дорогие!
От Валерио не укрылось, что Манфред и Чинция, приехавшие по делам в Рим, выглядят удручёнными, не шутят, как обычно, не улыбаются, и вообще, стараются не глядеть друг другу в глаза.
— Что-нибудь случилось? — спросил он тихо Манфреда.
— Нет, ничего, — ответил тот. —
Чинция же, уединившись с Эдерой, сразу заявила, что сойдёт с ума, если не расскажет подруге о перемене в отношениях с Манфредом.
— У него есть другая женщина! — вымолвила она, и слёзы полились из её глаз.
— Ты… в этом уверена? — пришла в ужас Эдера.
— Да. Манфред ведёт себя как человек, которому есть, что скрывать. Ему постоянно звонит одна женщина… Будто бы подруга его покойной жены. А недавно он выписал этой «подруге» чек на двадцать тысяч марок!
— Может быть, она в этом очень нуждалась? — предположила Эдера.
— Я тоже так думала. Но Манфред не хотел, чтобы мы с нею встретились, когда она приходила к нам.
— Ты пробовала, говорить с ним, открыто? Почему бы тебе не спросить прямо, что его связывает с этой женщиной?
— Я боюсь! — Чинция зарыдала в голос. — Боюсь услышать, что он любит другую! Я не переживу этого!
— Чинция, мне кажется, тут наверняка есть иное объяснение, — уверенно возразила Эдера. — Манфред любит тебя! Поговори с ним откровенно и не забудь сказать, что любишь его и хочешь ему помочь.
— Спасибо, мне уже стало немного легче.
Пока Чинция изливала Эдере свои беды, мужчины вели свою беседу в гостиной. На сей раз уже Андреа не удержался от вопроса к Манфреду.
— Я вижу, ты чем-то озабочен. Может, мы тебе поможем?
— Нет, эту проблему я должен решить сам. Хотя… Возможно, вы и вправду что-нибудь подскажете. Только пообещайте, что ни Чинция, ни Эдера ни о чём не узнают.
— Не волнуйся, мы не скажем им ни слова, — заверил его Валерио.
И Манфред рассказал историю почти невероятную, но, тем не менее, способную реально разрушить их брак с Чинцией.
Всё началось с письма, которое, как и подобает таким письмам, обрушилось на Манфреда совершенно неожиданно.
«Дорогой господин Дресслер, — прочитал он рассеянно, не предчувствуя никакой беды. — Возможно, вы помните подругу вашей жены, Лотту? Так вот, я должна сообщить, что Хильда вовсе не умерла, как думали вы. Она жива! Эта новость, вероятно, явится для вас ударом, поскольку ваш итальянский брак теперь становится недействительным и, более того, вас могут обвинить в двоеженстве. Вскоре я приеду в Кельн, где, надеюсь, мы с вами встретимся. До свидания.
Поверить в воскрешение Хильды было невозможно, потому что умерла она у Манфреда на руках. Более семи лет прошло с тех пор, как они вдвоём бежали из Восточной Германии в
Чувство вины перед Хильдой не давало Манфреду покоя все эти годы, но мучился он от того, что не похоронил несчастную и даже не знал, где находится её могила. Теперь же, прочитав письмо, он ужаснулся тому, что ни разу даже не подумал о бывшей жене как о живой. А ведь бывают всякие чудеса, и, может, Хильде тоже каким-то образом удалось выжить. Но почему она сама не дала о себе знать?
Этот вопрос Манфред и задал Лотте, когда та появилась у него в доме.
— Полицейские доставили Хильду в больницу, — пояснила Лотта, — и там она долго находилась между жизнью и смертью. А затем была тюрьма, где сотрудники госбезопасности подвергали твою жену пыткам. Её тело всё испещрено шрамами. Но Хильда молчала и не предала тебя!
— И всё-таки, — продолжал настаивать Манфред, — почему она не приехала сама? Теперь ведь это не сложно сделать.
— Хильда больна. Твоя женитьба на итальянке совсем её подкосила.
— Только не трогай мою жену, она тут ни при чём, — строго сказал Манфред. — Ответь лучше, где я могу найти Хильду. Адрес, телефон?
— Твоя жена Хильда! — возмущённо прервала его Лотта, оставив без внимания вопрос об адресе и телефоне. — Она бедствует, а эта итальянка пользуется всеми благами.
— Моя жена работает, и «блага» достигнуты её трудом тоже!
— Хильда согласна дать тебе свободу. Живи со своей итальянкой! Но твоя истинная жена нуждается в материальной помощи.
— Я готов обсудить с нею сложившуюся ситуацию. Только ведь Хильды нет в живых! — с уверенностью заявил Манфред. — Твоё поведение меня в этом убедило. Ты попросту вздумала заняться шантажом!
— Можешь считать меня шантажисткой, — невозмутимо ответила Лотта. — Но я предлагаю всего лишь компромисс, который избавил бы тебя от скандала и от судебного процесса.
— Никогда не поверю, что такое гнусное предложение могло бы исходить от Хильды!
— Знаешь ли, под влиянием страданий и голода люди меняются, — возразила Лотта.
— Допустим, — согласился Манфред. — И сколько в этом случае будет стоить моё благоразумие?
— Для начала достаточно и пятидесяти тысяч.
— Ты, должно быть, сошла с ума! Я не дам тебе и марки!
— Значит, прибегнем к помощи правосудия? — пристально посмотрев на Манфреда, Лотта направилась к выходу.
— Нет, подожди. Я дам тебе пять тысяч марок.
— Не меньше двадцати тысяч!
— Тогда убирайся вон! Немедленно! — пришёл в ярость Манфред.
— Что ж, ты упустил возможность мирного решения конфликта, — с сожалением произнесла Лотта. — Эти деньги нужны для того, чтобы Хильда могла немного подлечиться и приехать сюда.
— Скажи, где она находится, и я сам отвезу ей деньги.