Эдера
Шрифт:
— Возможно, ты прав, но она появилась как призрак из прошлого.
— Ну, если и призрак, то, надо сказать, весьма приятный, — заметил Казираги.
— Франко! — изумилась Клаудия. — Я не знала тебя с такой стороны. Мне казалось, ты — неисправимый холостяк.
В тот день ещё один «призрак из прошлого» предстал перед Клаудией, и был это, ни кто иной, как Франц де Марки. Явился он, как всегда, с предложением. Клаудия, разумеется, не захотела, и слышать ни о каком совместном с ним проекте,
— В данном случае я выступаю как посредник. Речь идёт об очень солидной организации, которую возглавляет Мелоди де ля Фуэнте, между прочим, очаровательная женщина, аристократка! Меня в этой сделке интересуют, конечно же, десять процентов комиссионных, но я также посчитал бы за честь оказать услугу столь престижной фирме. Они искали абсолютно надёжного партнёра с хорошими финансовыми возможностями, и я подумал о вас. Глупо отказываться от такой выгодной сделки только потому, что ты меня ненавидишь. Я оставлю все документы, а ты, будь добра, ознакомь с ними синьора Сатти!
Клаудия передала папку с документами Казираги, заявив при этом, что она, не стала бы связываться с Францем ни в каком, даже самом благоприятном, случае.
— Я буду иметь в виду твоё мнение, — пообещал Казираги, — но знаешь, люди типа де Марки начинают обычно с делишек весьма сомнительных, а затем, если повезёт найти настоящее дело, они за него держатся и начинают круто идти в гору.
— Не думаю, что всё это может относиться к Францу, — скептически заметила Клаудия. — Он закоренелый мошенник, я его очень хорошо знаю.
Ознакомившись с условиями договора и наведя некоторые справки, Казираги не обнаружил какого-либо подвоха и пришёл к выводу, что Франц на сей раз предложил им дело стоящее.
— Мне кажется, надо посоветоваться ещё с синьором Валерио и, в случае согласия, съездить в Испанию для первого контакта, — изложил свои планы Казираги.
— И всё равно я бы держалась от Франца де Марки подальше, — была непреклонна Клаудия.
— Я узнал кое-что об этой даме, владелице фирмы. Она была женой одного испанца из благородной семьи. Сейчас они в разводе.
— Скажи, — прервала его Клаудия, — если это дело такое уж выгодное, то зачем Францу понадобилось предлагать его именно нам? Вряд ли мы ему симпатичны.
— Ты забываешь о приличном вознаграждении, которое его ждёт. Это вполне достаточное условие, чтобы забыть старые обиды.
— Ах, поступайте, как хотите, — устало сказала Клаудия. — Только увольте меня от общения с этим типом.
Уже несколько дней Казираги вертел в руках визитную карточку Бетси, но позвонить не решился. Наверное, она уже родила, а у неё, бедняжки, здесь никого нет. «Удачно ли прошли роды?» — тревожился Казираги. Он не задавал себе вопроса, почему его так взволновала судьба Бетси, а просто заботился о приятном ему человеке. Поняв, наконец, что телефоном он воспользоваться не сможет,
Бетси он нашёл подавленной и разбитой: мальчик, на которого она возлагала все свои надежды, который последнее время был смыслом её жизни, родился мёртвым.
— И он тоже меня покинул, — с горечью сказала Бетси. — Отчего Господь ко мне так жесток?
— Бетси, — волнуясь, произнёс Казираги, — я хотел бы, чтобы вы относились ко мне как к другу. Чем я могу помочь? Вам что-нибудь нужно? Только скажите!..
— Вы кажетесь мне искренним и добрым человеком. И я очень благодарна вам за участие. Но чем вы можете мне помочь? Вскоре я вернусь в Канаду и, вероятно, опять уеду в горы. Одна.
— Боже мой, Бетси! — с болью воскликнул Казираги. — Не торопитесь принимать какое-либо решение в таком состоянии! Боюсь быть неправильно понятым, но мне кажется, я, всё же, могу вам помочь. Если позволите, я заеду к вам ещё. А вы пока поправляйтесь.
— Спасибо, — растроганно сказала Бетси. — Вы — единственный человек, которому я смогла бы рассказать всё, что со мною произошло.
Появившись у Бетси в следующий раз, Казираги предложил ей поехать с ним в Испанию в качестве эксперта по почвоведению.
— Вы могли бы произвести анализ почв на приобретаемых нами участках?
— Да. Но у вас наверняка есть для этого и другие эксперты?
— Мне было бы приятно работать с вами.
— Благодарю вас. Я должна подумать.
— Разумеется, Бетси! — Казираги был рад уже тому, что она сразу же не отклонила его предложение. — Поверьте мне: работа, умственное напряжение во многих случаях являются лучшим лекарством. Я испытал это на себе. Не отказывайтесь!
— Спасибо, Франко, — улыбнулась Бетси, — я подумаю.
Глава 22
Недолго Матильде пришлось наслаждаться покоем, наступившим для неё с недавних пор. Нет, у Эдеры и Андреа всё было в порядке, и оба Валерио тоже чувствовали себя прекрасно, а вот Манетти… Душа болела у Матильды за этого бедолагу, за которым невезение всю жизнь следовало по пятам. Казалось бы, что могло случиться теперь, когда он, наконец, обрёл работу, и самого себя, и любовь близких? Но представьте себе, случилось! Манетти обвинили в том, что он похитил Дженнарино, и потребовали вернуть мальчика в приют.
— Да вы с ума сошли! — возмущённо заявил Манетти агенту по защите несовершеннолетних. — Я оформлял просьбу об усыновлении по всем правилам, я взял ребёнка к себе, чтобы он не остался на улице! Вы знаете, что он бежал из дома, где его избивали и с утра до ночи заставляли работать? Такого малыша!.. Его нашли на вокзале — грязного, оборванного, голодного, привезли в приют, откуда он тоже, кстати, всё норовил убежать, потому что и там, видно, не мёд. А тут как раз пришёл я!.. Теперь мальчик, наконец, успокоился, он никуда не хочет бежать, он счастлив…