Джинкс
Шрифт:
– Печень? – удивился Ривен.
– Печень того, кому принадлежала жизнь, – пояснила Эльфвина.
– Да, – Костоправ по-прежнему смотрел в огонь. – И естественно, сила Симона уменьшится, если наш Джинкс… перестанет быть живым.
После этих слов все погрузились в тягостное молчание.
– А что такое магия смертной силы? – спросил, наконец, Джинкс. Он постарался задать этот вопрос небрежным тоном. Не нужно, чтобы Костоправ понял, как он испуган.
– Разве Симон тебе о ней ничего не рассказывал?
– Он сказал только, что никогда
– Так и сказал? Симон? – Костоправ улыбнулся. – Ну-ну.
– Так что же это? – повторил свой вопрос Джинкс.
– Магия, которая использует силу смерти.
– А в смерти силы больше, чем в жизни? – спросила Эльфвина.
– Зависит от обстоятельств, – ответил Костоправ, но в подробности вдаваться не стал.
– Урвальд обладает жизненной силой, – сказал Джинкс. Вообще-то он просто подумал это, не собираясь произносить что-либо вслух.
Костоправ фыркнул.
– О, безусловно. Но не каждый чародей способен ее использовать.
Тут уж Джинкс промолчал. Он хорошо помнил, как сила деревьев поднималась от его ступней.
– Магия Урвальда полностью отлична от магии чародеев, – продолжал Костоправ. – Смешивать их не следует. Ну хорошо. Вы хотите избавиться от ваших заклятий. Но мы еще не договорились о плате.
– А вы и вправду можете это сделать? – спросила Эльфвина.
– Я чародей, юная леди.
Джинкс расстегнул верхние пуговицы рубашки, залез в потайной карман и выгреб все его содержимое.
– У меня есть пять серебряных полушек, – сказал он.
– Ты же понимаешь, тебе я ничем помочь не могу, – сказал Костоправ. – Ты лишился жизни.
– Да, но… разве нет способа вернуть ее? – спросил Джинкс, страшившийся ответа на этот вопрос.
– Строго говоря, нет, – ответил Костоправ. – Она у Симона. Сейчас, вот в этот самый миг, она еще существует – и ты еще жив.
«Та моя половина, что над землей», – подумал Джинкс, вспомнив слова Дамы Гламмер.
На память ему пришли годы, проведенные с Симоном, время, когда он считал, что тот очень даже добр к нему – на свой необычный лад. А что если Симон просто ждал, когда Джинкс подрастет и жизнь его станет достойной того, чтобы завладеть ею?
– А скажи, пока человек растет, жизненная сила его увеличивается? – спросил он.
– Разумеется.
– Выходит, злой чародей Симон может убить Джинкса на расстоянии, просто уничтожив отнятую у него жизнь? – поинтересовался Ривен.
– Да, – подтвердил Костоправ. И помолчал, ожидая, когда все это усвоят. – Однако это не в его интересах. Плененная жизнь – огромная сила.
Джинксу очень не нравился этот разговор о жизни, которой у него больше нет.
– Ладно, – сказал он, – я заплачу за то, чтобы ты снял заклятия с них. – Он был бы рад отдать что угодно, лишь бы выбраться из замка Костоправа. Джинкс протянул к нему руку с монетами.
– Пять серебряных полушек… постой-ка, а это
– Ничего я не крал! Симон сам дал мне его.
– Дал, стало быть… – Костоправ держал птичку большим и указательным пальцами, отблески пламени играли на ней. – А вот это уже совсем интересно.
Он поднес птичку к лицу, совсем близко, и улыбнулся ей:
– Приветствую, Симон.
Глава девятнадцатая
Неподатливая дверь
Джинкс смотрел на Костоправа во все глаза. Тот широко улыбнулся и снова обратился к птичке-талисману:
– Как глуп я был, полагая, что ты отправишь мальчика в Урвальд, оставив его без всякого присмотра, Симон. Ведь это совсем на тебя не похоже. Однако ты все время следил за ним, не правда ли? Ну, так он здесь, в Костяном гнезде. И пока еще жив. Возможно, и тебе захочется заглянуть сюда с визитом.
Костоправ сунул птичку в карман своей мантии и еще раз улыбнулся Джинксу, Эльфвине и Ривену.
– Пойдемте, я покажу вам ваши покои.
В комнате, которая досталась Джинксу, висели пурпурные бархатные портьеры. Джинкс потрогал их – ткань оказалась настоящей, но грубой и узловатой на ощупь. Стало быть, не бархат. Это походило на пустую трату магии. Симон этого не одобрил бы. Симон… Даже при мысли о нем у Джинкса в животе возникала какая-то тяжесть.
Дама Гламмер была права. У Костоправа нашлось, что порассказать о Симоне. И ничто из услышанного Джинксу не понравилось.
Он подергал окно. Оно не открылось. Джинкс попытался мысленно поднять раму, однако сила Урвальда здесь была недоступна, а отыскать ее в себе ему не удалось. Симон вечно бранил его за неспособность собрать достаточное количество силы! Симон… Тьфу!
Джинкс поискал другой источник силы и сразу же его обнаружил – похоже, неисчерпаемый. Где-то в замке крылись огромные запасы силы.
Однако воспользоваться ею Джинкс не решился. Источник наверняка принадлежал Костоправу, и если черпануть оттуда силу, он может это почувствовать.
В дверь постучали. Джинкс открыл ее. В комнату вошли Эльфвина и Ривен.
– Как-то странно все, правда? – проговорила Эльфвина, когда дверь закрылась.
– Ты могла бы и сказать нам, что твое заклятие заставляет тебя всегда говорить правду, – укорил девочку Джинкс.
– Ну, я стеснялась, – ответила Эльфвина. – Ты ведь тоже не сказал, что этот твой злой волшебник убил тебя.
– Я не знал!
– Больно было?
Обсуждать это Джинксу не хотелось.
– Я попытался открыть окно и не смог, – сказал он, уходя от вопроса Эльфвины. – Силы нет.