Чтение онлайн

Раббан проглотил слюну.

— Ты должен немедленно принять меры. Из каждого Младшего Дома взять по заложнику. Любому, кто собирается покидать Аракис, накрепко вбить в голову, что здесь произошла обычная битва между Домами. Никакие сардукары в ней не участвовали, понятно? Герцогу, как полагается, предлагалось выбрать планету для жизни в изгнании, но произошел несчастный случай, и он умер, не успев принять предложение. А он уже почти согласился. Это легенда, и от нее ни на шаг в сторону. Любой слух о том, что здесь были сардукары, поднимать на смех.

— Если так угодно Императору, — тихо ответил Раббан.

— Так

угодно Императору.

— А как же контрабандисты?

— Никто не верит контрабандистам, Раббан. Их терпят, но им не верят. Во всяком случае, тебе разрешается потратить некоторую сумму на взятки. Кроме того, можешь принять и другие меры. Можно не объяснять какие?

— Конечно, милорд.

— Итак, от тебя на Аракисе требуются две вещи, Раббан: доход и крепкая, безжалостная рука. Я запрещаю любые проявления жалости. Представляй этих мерзавцев теми, кто они есть — подлыми рабами, которые завидуют своим господам и помышляют только о том, чтобы взбунтоваться. С твоей стороны не должно быть никаких проявлений жалости или милосердия.

— А разве теперь уже разрешается поголовное истребление жителей целой планеты? — спросил Раббан.

— Поголовное истребление? — барон резко вскинул голову, выражая свое изумление. — Кто хоть слово сказал о поголовном истреблении?

— Я понял так, что вы собираетесь привезти с какой-нибудь планеты людей и заселить…

— Я сказал выжимать, племянник, а не истреблять. Нечего попусту разбрасываться людьми, нужно только добиться безропотного послушания. Но для этого тебе придется прослыть кровопийцей, мой дорогой, — барон улыбнулся, и его жирное лицо приняло по-детски блаженное выражение. — Кровопийцей, который ни перед чем не останавливается. И ни к кому не проявляет милосердия. Милосердие — вздор! Легко подавить в себе милосердие, если у тебя в животе бурчит от голода, а горло пересохло от жажды. Ты должен всегда быть голоден, — барон погладил жирные складки под поплавками. — Как я.

— Все ясно, милорд.

Барон посмотрел по сторонам.

— Никаких вопросов, племянник?

— Только один, милорд: планетолог, Каинз.

— Ах, да, Каинз.

— Он служит Императору, милорд. Он может прилетать и улетать когда ему вздумается. К тому же он очень близок к вольнаибам… женат на вольнаибке.

— Завтра ночью Каинз умрет.

— Опасная затея, дядюшка, — убивать слугу Императора.

— А ты как думаешь, я чистыми руками сумел добиться всего, что у меня есть? — злобно буркнул барон и непристойно выругался. — Кроме того, тебе нечего бояться, что Каинз покинет Аракис. Не забывай, что он — прянохолик и без пряностей жить не может.

— Верно!

— Те, кто это понимает, не рискуют подвергать свою жизнь опасности, оставаясь без запаса пряностей. А Каинз наверняка понимает.

— Я об этом забыл, — ответил Раббан.

Они молча смотрели друг на друга. Наконец барон заговорил:

— Если понадобится, можешь на первый случай воспользоваться моими личными запасами. У меня было изрядно накоплено, но этот набег… атрейдсовские солдаты почти все уничтожили. Самоубийцы. Почти все, что мы приготовили на продажу.

— Да, милорд, — кивнул Раббан. Лицо барона просветлело.

— Итак, завтра утром ты собираешь своих старых аппаратчиков — всех, кто остался, и объявляешь: «Наш Несравненный Падишах-Император повелел

мне взять во владение эту планету и покончить со всеми раздорами!»

— Я все понял, милорд.

— Ну, теперь, я думаю, ты действительно понял. Подробности обсудим завтра. А теперь ступай, я еще не доспал.

Барон выключил дверной щит и смотрел, как его племянник скрывается из виду.

Мозги, как у бульдозера, думал он. Гора мяса с мозгами бульдозера. Здесь будет кровавое месиво, когда он возьмется за дело. Когда я пришлю им вместо него Фейд-Роту, его примут с распростертыми объятиями. Избавитель Фейд-Рота! Милостивый повелитель Фейд-Рота! Он спас нас от лютого зверя! Фейд-Рота — человек, за которым можно пойти и за которого не жаль умереть! К тому времени малыш научится, как держать людей в узде, не карая. Я уверен, что из него получится именно тот, кто мне нужен. Получится. А какие у него стройные ножки! Очень милый мальчик!

Инстинктивно переключая клавиши и тумблеры на пульте управления, Поль начал понимать: он маневрирует между воздушных потоков внутри бури. Его сверх-ментатное сознание анализировало обстановку, учитывая малейшие воздействия: пылевые фонтаны, порывы ветра, сложные завихрения и отдельные вихри.

Затерявшаяся в черных смерчах кабина подсвечивалась изнутри зеленоватым сиянием приборной доски. Снаружи проносились клубы бурой пыли, на вид неотличимые один от другого, но Поль с помощью внутреннего чутья уже начинал видеть сквозь сплошную пылевую завесу,

Я должен правильно выбрать вихрь, думал он.

Он уже давно чувствовал, что сила бури пошла на убыль, но их по-прежнему здорово потряхивало. Поль дождался следующего вихря.

Он налетел внезапным порывом, встряхнувшим машину, как детскую погремушку. Поль преодолел страх и резко повел махолет влево.

Джессика угадала его маневр по индикатору курса.

— Поль! — пронзительно закричала она.

Вихрь развернул их, закрутил и начал бросать из стороны в сторону. Махолет вертелся, как щепка в водовороте. Вихрь то отпускал их, то снова затягивал. Над пыльным хаосом, в гуще которого билось маленькое двухкрылое пятнышко, светила красноватая вторая луна.

Поль поглядел вниз и увидел высокий столб смерча, выплюнувшего их из себя, увидел уходящую бурю, след которой извивался по пустыне, как сухая река. Далекие буро-серые полосы становились все меньше и меньше — махолет набирал высоту.

— Выбрались, — прошептала Джессика.

Поль развернул мерно машущую крыльями машину в сторону, противоположную движению бури, и осмотрел ночное небо.

— Пусть теперь ищут, — сказал он.

Джессика чувствовала, как колотится ее сердце. Она заставила себя успокоиться, оглянулась и поискала взглядом исчезнувшую вдалеке бурю. Чувство времени подсказывало ей, что их скачка верхом на вихрях продолжалась почти четыре часа, но в глубине сознания маячил другой ответ — полет длиной в жизнь, Ей казалось, что она родилась заново.