Дюна
Шрифт:
Что-то ударило в борт махолета.
— Ядро! — воскликнула Джессика. — Нашли чем стрелять!
Она увидела, как злорадно осклабился Поль:
— Ага! Боятся применять лазеры!
— Но ведь у нас нет щитов!
— А им откуда знать?
Еще один удар сотряс махолет.
Поль крутнулся на сиденье, оглядываясь назад:
— Похоже, только у одного из них хватает скорости не отставать от нас.
Он снова повернулся вперед и стал всматриваться в высокую стену бури, которая вырастала прямо перед ними. Она казалась угрожающе плотной, точно каменной.
— Снаряды, мины, ракеты —
— Буря, — сказала Джессика. — Может, нам лучше свернуть?
— Что с махолетом, который у нас на хвосте?
— Не отстает.
— Ну, держись!
Поль прижал крылья к бортам и круто взял влево. Перед ним с обманчивой медлительностью закипела песчаная стена. Чувствуя, как его щеки втягиваются от возросшего ускорения, он вошел в бурю.
Им показалось, что они плавно скользнули в большое и медленное облако пыли. Оно становилось все гуще и гуще, пока не заслонило собой и луну, и пустыню. Махолет превратился в длинный, шуршащий о песок сгусток темноты, внутри которого мерцали зеленоватые огоньки приборов на пульте управления.
В голове Джессики молнией пронеслось все, что она слышала о таких бурях: что они режут металл, как масло; разъедают человеческую плоть до костей, а потом стирают в порошок сами кости. Она чувствовала, как бьют в стальную обшивку пыльные вихри. Руки Поля метались над пультом управления, но машину продолжало швырять из стороны в сторону. Она увидела, как он отключил двигатели, и махолет резко задрал нос. Металл скрипел и дрожал мелкой дрожью. Раздался громкий скрежет.
— Песок! — закричала Джессика.
В свете приборов она увидела, как Поль отрицательно покачал головой:
— На этой высоте не может быть много песка.
Но Джессика чувствовала, что их все глубже затягивает в главный вихрь.
Поль до предела раскрыл крылья махолета и услышал, как они застонали от напряжения. Не отводя глаз от приборов, он управлял машиной почти инстинктивно. Самое главное — высота!
Скрежет стал тише.
Махолет начал заваливаться влево. Поль впился взглядом в светящийся шарик, внутри которого самописец вычерчивал кривую высоты, и изо всех сил старался выровнять машину.
Джессике, точно в бреду, представилось, будто они стоят на месте, а все вокруг движется. За окнами проплывали клочья бурой пыли, скрежетала обшивка — с какими могучими силами приходится им бороться!
Скорость ветра — семьсот или восемьсот километров в час, думала она. Присутствие едкого адреналина в крови ощущалось почти физически. Я не должна бояться, Джессика, беззвучно шевеля губами, начала проговаривать бен-джессеритское заклинание: «Страх — убийца разума».
Постепенно многолетняя выучка начинала брать свое.
Вернулось спокойствие.
— На хвосте у нас сидит стая волков, — шептал Поль. — Спуститься мы не можем, сесть — не можем… и выше подняться тоже не получается. Как-то надо выкарабкаться…
Спокойствие ушло, как вода в песок. Джессика почувствовала, как начали стучать зубы, и изо всех сил стиснула челюсти. Потом услышала, что Поль тихим и ровным голосом повторяет заклинание:
— «Страх —
~ ~ ~
Скажи мне, кого ты презираешь, и я скажу тебе, кто ты.
— Они погибли, барон, — сказал Иакин Нефуд, начальник охраны. — Наверняка погибли — и мальчишка, и женщина.
Барон Владимир Харконнен сидел на поплавковой кровати в своих личных покоях. Эти покои и окружавшие их со всех сторон помещения, как матрешки, были вложены одно в другое и помещены в просторный космический фрегат, на котором барон приземлился на Аракис. Однако в его комнатах грубый металл скрывали гобелены, бархатные портьеры и дорогие произведения искусства.
— Погибли, — повторил начальник охраны. — Наверняка.
Барон поудобнее устроил свою громоздкую тушу на поплавках и принялся рассматривать эбалиновую статую играющего мальчика в нише напротив. Сон слетел с него. Он поправил маленький поплавок, спрятанный в жирных складках шеи, и посмотрел в сторону двери. Там, за единственной на всю спальню лампой-шаром, отделенный от него пентащитом, стоял капитан гвардии Иакин Нефуд.
— Они наверняка погибли, барон, — снова произнес он.
По тупо устремленным на него глазам барон сразу догадался о семуте. Очевидно, что, когда принесли донесение, капитан был под действием изрядной дозы своего любимого наркотика, а отрезвляющую таблетку, помогающую стряхнуть одурь, проглотил совсем недавно — может быть, как раз перед тем, как ворваться к нему.
— У меня есть подробные донесения.
Ткнуть бы его мордой в грязь, подумал барон. Штыки, на которых держится государство, всегда должны быть как следует наточены. Сила и страх. И никаких поблажек.
— Ты видел их трупы? — проревел барон.
Нефуд замялся.
— Ну?
— Милорд… видели, как их занесло в песчаную бурю… скорость восемьсот километров в час. Из такой бури никому не удавалось выйти живым. Никому, милорд. Одного из наших разнесло в щепки, когда он попробовал погнаться за ними.
Барон не сводил с Нефуда глаз, наблюдая, как у того начали подрагивать желваки и дернулся подбородок, когда капитан нервно сглотнул слюну.
— Ты видел трупы?
— Милорд…
— Тогда зачем ты ввалился ко мне? Греметь железом? — заорал барон. — Хочешь убедить меня в том, чего сам толком не знаешь? Или надеешься, что я похвалю тебя за тупость и дам очередное повышение?
Лицо капитана побелело, как обглоданная собакой кость.
Полюбуйтесь на этого ощипанного цыпленка, подумал барон. Кто меня окружает? Сплошные бездари и бездельники. Если я сейчас рассыплю перед ним песок и скажу, что это зерно, он тут же начнет клевать.