Дым
Шрифт:
— Фе-дя! — зовет меня, и я наконец моргаю. Лиса уже убежала, чтобы разбросать по полу игрушки, а я чувствую, как по губам растекается глупая улыбка.
— Она назвала меня… — не могу произнести вслух, потому что не верится.
— Я слышала.
В темных глазах Юны столько любви. Кажется, она удивлена не меньше моего. Обнимает, пока мы вместе наблюдаем за мелкой, которая в один миг переворачивает всю жизнь.
— Мне не нравится, что ты действовала за моей спиной, — все же высказываю Юне, но прижимаю сильнее. — Обещай, что это последняя подобная импровизация. Мы вместе — я, ты и Лиса. Мы справимся с любой проблемой.
Юна задирает голову, улыбается широко, искренне, а ее глаза снова блестят.
— Заметано, папаша.
А еще вчера я думал, что ничего лучше «я люблю тебя» от Юны не услышу.
Глава 30
Юна
Trading Yesterday — Love Song Requiem
Спустя два месяца
Предпраздничные дни никогда не были для меня особенными. Никаких подарков, никакой радости и суеты. Я всегда или училась, или работала, подменяя тех, кто спешил к любимым и безудержному веселью. Я — настоящая папина дочка, он в это время тоже находился в разъездах, чтобы заработать больше.
Нет, иногда, конечно, мне удавалось провести новогоднюю ночь не в одиночестве: был Матвей и его огромная компания друзей, где я не могла расслабиться ни на минуту, была Аська, правда, чаще всего под Новый год она мирилась с Семеном. Что-то, похожее на настоящее, иногда мелькало в моей жизни, но все не то. Наверное, именно поэтому я с пяти утра лежу в постели без сна и пытаюсь уложить в голове, что нужно успеть за три дня. А это очень много дел.
Уже сегодня очень много дел! И уже сегодня утро начинается с плача Лисы, которая наотрез отказывается собираться на утренник без Дыма, когда тот, как назло, задерживается после смены. И никакие уговоры успокоиться не помогают, ведь она, оказывается, сказала подружкам, что придет с папой-пожарным!
В итоге мы все же дожидаемся Федю, радостно прыгаем на него, а потом в костюм крокодила — тут без вариантов, снежинки и снежные королевы были отметены сразу. Затем объезжаем по дворам утренние пробки и феерично заявляемся в разгар праздника, привлекая слишком много внимания. Правда, волнует это только меня — Лисе и Феде, которые чувствуют себя хозяевами жизни, совершенно плевать: одна убегает водить хороводы, другой сразу подталкивает в конец зала, чтобы обнять и прошептать на ухо, как сильно скучал.
Это занимает некоторое время, но уже скоро я все-таки выдыхаю и, улыбнувшись, растворяюсь в тепле рук и легких запахов дымка с маслом. Я уже привыкла к ним, они всегда остаются на коже, если Федя не принимает душ три раза подряд. Только сегодня утром он ничего из этого не успел — наспех искупался, и мы выехали. А сейчас он обнимает меня крепче, и я тону в спокойствии под размеренный стук любимого сердца, невольно прикрываю глаза из-за бессонной ночи. Мне так… волшебно.
В реальность возвращает только радостный крик Лисы, выигравшей подарок. В конкурсе призы достались всем участникам, но малышка с такой гордостью вручает Дыму набор конфет, будто победила на Олимпиаде, за что получает смачный поцелуй в щеку. Окружающие нас мамочки вполне могут заработать себе косоглазие — так усердно пялятся на Дымова, как будто меня с ним и нет. Все его невероятная, особая мужская сила. Я прекрасно их понимаю, даже ту самую воспитательницу Елену, которая тоже не сводит с Феди глаз. Понимаю, поэтому
После утренника он в срочном порядке заезжает в торговый центр, где меня уже ждет Ася, а сам везет Лису к родителям, потому что не удосужился заранее предупредить о сегодняшнем корпоративе! Сказал только вчера перед сном, кошмар! В свое оправдание объяснил, что его караул должен был дежурить, поэтому он забыл о празднике, а расписание смен изменили перед выходными.
А я очень, очень хотела пойти! Я желала изо всех сил провести время с Дымом, только мне было банально нечего надеть. А хотелось, так сильно хотелось нарядиться для него, чтобы смотрел безумно серыми глазами, хотелось станцевать с ним — мой последний раз был в школе. В общем, за ночь я почти сломала мозг. От нервного срыва меня спасла Ася, которая пообещала показать парочку любимых магазинов, где, по ее словам, мы обязательно что-нибудь найдем.
Проходит не один час, но после долгих поисков и примерок платье находится. Почти в пол, красивое такое, воздушное, из тонкой шифоновой материи, которая облегает фигуру, еще и с камешками на груди. Потом следует продолжение банкета: мы мчим домой, чтобы Ася успела сделать мне прическу и макияж, пока Дым не вернется с Лисой и костюмом от родителей. У него привычка такая — увозить вещи за город, чтобы потом ездить за ними.
— Не крутись! — шипит на меня сестра.
— Нужно одеваться. Федя писал, будет через пять минут.
Я нервничаю, это отчетливо слышно по дрожи в голосе.
— Если не перестанешь крутиться, пойдешь с улыбкой, как у Джокера, — ехидно заявляет та, подкрашивая мне губы.
Я замираю, отсчитывая время ударами взволнованного сердца, и выдыхаю с облегчением, лишь когда Ася произносит заветное «готово». Вот только не успеваю и моргнуть, как слышу поворот ключа в замке. Это Дым!
— Черт, мне нужно одеться, не хочу, чтобы видел меня в пижаме, — кричу, уже взбегая по ступенькам. — Скажи ему, что я скоро спущусь!
— Она скоро спустится, — тут же передает Дымову, который и без того все слышит.
Но я не останавливаюсь, даже когда Лиса здоровается с Асей и начинает с ходу рассказывать все подряд. Я забегаю в комнату и плотно прикрываю за собой дверь.
Белье, колготки, серебряные серьги. Поправить бюстгальтер без бретелек, чтобы тот не впивался в кожу, и чуть брызнуть духами на шею — больше ничем не хочу ее скрывать, хотя Ася настаивала на бижутерии. С платьем выходит заминка, потому что его не так просто застегнуть сзади — приходится изловчиться. Но когда я подхожу к зеркалу и поправляю парочку прядей, то понимаю, что выгляжу так… так… в общем, отлично.
Я медленно спускаюсь по лестнице, чтобы не наступить на подол и не полететь кубарем вниз. Иду тихо, но меня сразу ловят с поличным. Девчата уже приготовились к просмотру мультика про драконов — эти у нас тоже с недавних пор в любимцах наряду с крокодилами, но, заметив меня, восторженно ахают, из-за чего я смущенно улыбаюсь.
— Мамоська, ты такая класивая! — вздыхает Лисенок и хватается за голову. Актриса моя!
Я успеваю бросить лишь короткое «спасибо, малыш», когда встречаю другой взгляд. Тот, из-за которого я спотыкаюсь на последней ступеньке и уже через мгновение оказываюсь в плотном кольце рук.