Чтение онлайн

— Значит, он дурак, — подытоживает Дым, и у меня озноб по коже от его тона.

Каждый звук пронизан злостью и отвращением. Я почти задыхаюсь, не дышу. В глазах Дыма настоящий пожар, и не будь между нами столика… Но он есть, и мы продолжаем ужин и разговор о моей новой работе.

— Возьмем счет? — спрашивает спустя какое-то время, возвращая в реальность, где тарелки опустели, а вина осталось на пару глотков.

— Возьмем, — отвечаю я, пытаясь скрыть разочарование.

Федя расплачивается и не дает шанса заглянуть в чек. Юра прощается со мной куда

сдержаннее, чем здоровался. Зато Снежана провожает все тем же хищным взглядом. Только сейчас я смелее благодаря вину и, одевшись, могу взять Дыма под руку.

Мы выходим на улицу, а я успеваю лишь глотнуть свежего воздуха, который покалывает щеки, и подумать о том, что совсем не хочу заканчивать этот вечер, когда слышу шепот над ухом.

— Хочешь прогуляться?

— Хочу.

Очень, очень хочу.

— Не замерзнешь? — Он кивает на тонкие колготки, а я яростно мотаю головой и кручу в руках теплую шапку. С губ слетает нервный смешок, и мы вместе хихикаем, пока идем к машине.

Сейчас мне так нравится — быть близко к нему, с ним.

Далеко мы не уезжаем, Дым тормозит прямо в центре набережной и почти сразу выбирается из машины. Я так спешу освободиться от ремня, который зачем-то пристегнула, что, открыв дверь и выскочив, тотчас спотыкаюсь о бордюр. А Дым ловит меня. Держит крепко за плечи и мотает головой, будто ругает без слов. Но от этого не становится больно и неприятно. От заботы не может быть плохо, а сейчас он именно это делает — заботится.

Только все невинные мысли о Дыме вдребезги разбиваются, разбегаются, вылетают из головы, когда Дым притягивает одним резким движением и целует меня.

Он выдыхает, я слышу. Дым выдыхает, будто давно хотел это сделать. И я, я тоже!

Целую взапой, скребу короткую щетину. Он втягивает нижнюю губу, а я кусаю его. Прямо на ветру, позабыв о холоде, потому что ощущаю жар горячего языка. Дым целует глубоко, чувственно. Такие поцелуи нужно запрещать, за них нужно сажать, потому что так целоваться просто незаконно! У меня подгибаются коленки, когда он сильнее давит на затылок, шею. Но я ощущаю разницу — этот поцелуй отличается от того, прошлого. Там была лишь одна похоть, а здесь…

Дым отстраняется через пару мгновений или минут и обводит большим пальцем мой рот, стирая влажные отпечатки собственных губ. Я смеюсь, не в силах сдержаться.

— У меня есть помада, не обветрю их.

— Умница, — прислонившись лбом к моему, произносит особенно мягко и еще раз коротко целует в кончик носа.

Он берет за руку и ведет вдоль освещенной красивыми огнями аллеи, а я пытаюсь принять настоящее. Потому что все это слишком похоже на сказку: свежий запах реки, приятная музыка, полная луна и огни теплоходов. Я бывала здесь с Лисой, но днем. Днем, конечно же, все иначе.

— Так о чем ты хотела поговорить?

Черт. От неожиданности сжимаю его пальцы сильнее, Дым оборачивается. Сейчас не время и не место, чтобы поднимать острые темы, можно наслаждаться моментом, не думая ни о чем, но… я не могу.

Серые глаза вселяют уверенности, и мне кажется, что вместе

мы сумеем разобраться во всем. Я ведь была откровенна с ним за ужином, почему бы ему не ответить тем же?

— Я хотела узнать, — набираюсь смелости и отрываю взгляд от асфальта, — как ты переживаешь все это.

— Все это, — повторяет, пробуя на вкус, хмуря брови, — это что?

— Твой отец, — говорю, или это вино за меня говорит. — Как он вообще? Как ты? Ты ведь все время молчишь.

— Потому что он без изменений, — каменеет голос. — Если не будет хуже, мы сможем забрать его, но жить ему останется не дольше пары месяцев.

Ауч. Звучит хлестко. Дыму не нравится раскрываться, но можно же взорваться, если держать все в себе и переживать в одиночестве.

— Я понимаю, тебе трудно. Просто ты должен делиться…

— Никому я не должен. Я все сказал, что еще ты хочешь услышать? — он злится, резко останавливается, будто ноги приросли к земле, отпускает мою руку, и мне становится холодно.

— Как ты после пожара и…

— Хоть ты мне голову не лечи, а? На работе хватает, — психует и уходит вперед.

— Но, Федь, — я спешу за ним.

— Все. Со мной. В порядке. — Чеканит, даже не обернувшись.

— Очевидно, что нет! Ты не в порядке! Я же не пытаюсь исправить что-то, анализировать, я просто хочу знать, как ты справляешься! Страшно ли тебе? Думаешь ли ты о…

— Не надо. — Догнав, врезаюсь в него и вижу во взгляде опасность, но слепо тянусь ладонью к лицу.

— Тебе же плохо, я знаю. Наблюдаю за тобой каждый день. Ты растерян, часто погружен в мысли, вздрагиваешь от резких звуков, ты… Федь, ты не супермен и не спасешь всех. Ты за это не в ответе.

— А ты в психиатры заделалась?

В эту минуту, стоя посреди дороги под порывами ветра, я мечтаю отмотать время назад. А еще мне хочется плакать, ведь теперь я точно знаю, что зря затеяла этот разговор. Почему не могла просто подождать? Подыграть? Диалог завернул совсем не туда.

— Думаю, нам лучше вернуться, — произносит Дым и, дождавшись моего молчаливого кивка, поворачивает к машине, а я плетусь следом.

Обратно мы едем молча, поднимаемся, тоже не проронив ни слова. В квартире Дым бросает сухое «привет» подруге, желает сладких снов Лисе и, даже не погладив скулящую Пони, исчезает в спальне.

Паулина, смешно надув губы, идет ко мне. Я сажусь на пол и обнимаю лисенка со спины, так и не расстегнув ботинки. Блондинка скрещивает руки на груди, пока я медленно стягиваю куртку и пытаюсь сдерживать рыдания.

— Что случилось? — спрашивает она, а я уже чувствую, как намокают глаза.

— Кажется, я все испортила

Дым

Nikitata — ТАЙМАУТ

Chord Overstreet — Hold On

— Салют, Дым! — с ходу налетает Артем, водила из другого караула. Он пару раз выходил на замену к нам. — Что забыл? Кажись, не время твоего правления.

Знаю, что шутит, у этого клоуна вся жизнь — один сплошной цирк, но мне не до него сейчас.