Две вины
Шрифт:
– Я вижу, этот зубодер опять перебежал мне дорогу? Ну ладно. Смотрите только не разрешайте ему давать вам наркоз.
Разговаривали они не часто, но всегда смотрели друг на друга. Он, взглядывая на нее, всякий раз делал сначала большие глаза, словно встретил ее впервые, и только потом спохватывался и принимался ее дразнить. А она, взглядывая на него, видела многое – яркий, солнечный день, толпы народу на улицах; очень хороший новый лимузин у тротуара, и двое очень хорошо одетых людей в него садятся и едут туда, где все как в Нью-Йорке, только это
Премьеру назначили в Атлантик-Сити. И здесь настроение у Билла вдруг совсем испортилось, это заметили все. Он был сух с помрежем и язвителен с актерами. А все потому, говорили в труппе, что Айрин Риккер приехала из Нью-Йорка одним поездом не с ним, а с Фрэнком Ллуэлином. Вечером во время генеральной репетиции он сидел рядом с автором в полутемном зале, и вид у него был довольно зловещий; но репетиция шла, а он хранил молчание и только в конце второго акта, когда Ллуэлин остался на сцене вдвоем с Айрин Риккер, вдруг крикнул:
– Еще раз этот кусок! И прошу без глупостей!
Ллуэлин подошел к рампе.
– Что значит «без глупостей»? Так написано в роли.
– Сами знаете. Никакой отсебятины.
– Не понимаю.
Билл вскочил с кресла.
– Никаких перешептываний! Понятно?
– Мы и не перешептывались. Я только спросил…
– Неважно. Повторяем!
Ллуэлин в сердцах повернулся и уже готов был начать сцену, когда Билл вполне внятно произнес:
– Даже пешке надо все-таки делать, что велят.
Ллуэлин обернулся, как будто его дернули.
– Я не намерен терпеть такое обращение, мистер Мак-Чесни.
– Почему? Думаете, вы не пешка? Напрасно. Спектакль ставлю я, а вы обязаны делать, что я приказываю. – Он пошел вперед по проходу. – Если вы и этого не можете, как вас тогда называть?
– Мне не нравится ваш тон!
– Да? Ну и что же с того?
Ллуэлин спрыгнул в оркестровую яму.
– Я не потерплю! – заорал он.
– Да вы что, с ума оба сошли? – крикнула со сцены Айрин Риккер.
Но Ллуэлин размахнулся и одним коротким мощным ударом отбросил Билла в партер. Билл перелетел через ряды кресел, вышиб сиденье и застрял вниз головой. Началась паника. Кто-то держал Ллуэлина, автор без кровинки в лице вытаскивал Билла, помреж со сцены орал: «Я убью его, шеф! Расквашу ему жирную морду!» Ллуэлин тяжело дышал, Айрин Риккер трепетала.
– По местам! – еще в объятиях автора, распорядился Билл, прижимая к лицу платок. – Всем вернуться на свои места! Еще раз последний кусок, и никаких разговоров! Ллуэлин, на сцену!
Никто не успел опомниться, а уже все было готово к возобновлению репетиции. Айрин Риккер тянула Ллуэлина за рукав и что-то торопливо говорила. В зале по ошибке дали свет и тут же опять приглушили. Когда был выход Эмми, она успела заметить, что Билл сидит в зале и лицо его залеплено целой маской
На следующий вечер, во время премьеры, он сидел на стуле в кулисах на виду у всех, кто проходил на сцену или со сцены. Лицо у него распухло, под глазом разлился синяк, но видно было, что ему не до того, и обошлось без язвительных замечаний. Один раз после антракта он вышел в зал, потом вернулся, и тотчас же распространился слух, что от двух нью-йоркских агентств поступили выгодные предложения. Он опять добился успеха – они все добились успеха.
Сердце Эмми захлестнула волна признательности к этому человеку, которому они все стольким были обязаны. Она подошла и поблагодарила его.
– Да, я умею сделать верный выбор, рыжик, – сумрачно ответил он.
– Спасибо вам, что выбрали меня.
И неожиданно для себя самой Эмми опрометчиво добавила:
– Ой, как у вас разбито лицо! Я… по-моему, с вашей стороны было так благородно, что вы не дали вчера всей нашей работе пойти насмарку.
Минуту он испытующе разглядывал ее, потом на его распухшем лице появилось подобие иронической улыбки.
– Вы мною восхищаетесь, детка?
– Да.
– И вчера восхищались, когда я полетел вверх тормашками?
– Зато как быстро вы навели порядок.
– Вот это преданность! В таком дурацком положении и то нашла чем восхищаться.
– Все равно, – восторженно вздохнула она. – Вы держались просто замечательно.
Она стояла перед ним такая юная, свежая, что ему вдруг захотелось после долгого, трудного дня прижаться распухшей щекой к ее щеке.
С этим желанием и с синяком под глазом он назавтра уехал в Нью-Йорк; синяк рассосался, а желание осталось. Потом они перебрались играть в Нью-Йорк, и как только он увидел, что вокруг нее теснятся другие мужчины, привлеченные ее красотой, для него весь этот спектакль стал – она, и этот успех – она, и в театр он теперь приезжал ради нее одной. Спектакль играли весь сезон, а когда закрылись, Билл Мак-Чесни слишком много пил и особенно нуждался в участии близкого человека. Неожиданно в начале июня в Коннектикуте они поженились.
III
Двое сидели в баре лондонского «Савоя» и убивали время. Подходил к концу месяц май.
– И симпатичный он парень? – спросил Хабл.
– Очень, – ответил Бранкузи. – Очень симпатичный, очень красивый, и все его любят.
Помолчав, он добавил:
– Вот хочу вытащить его домой.
– Не понимаю, – сказал Хабл. – Разве здешние театры могут сравниться с нашими? Чего он здесь торчит?
– Он водит дружбу с герцогами и графинями.
3ds Max 2008. Секреты мастерства
Компьютеры и Интернет:
программное обеспечение
рейтинг книги
Статьи
Документальная литература:
публицистика
рейтинг книги
История Великобритании
Национальная история
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Ученик
2. Ушедший Род
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
рейтинг книги
Санкт-Петербург. Автобиография
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Жизнь-поиск
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
XX век. Исповеди
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги