Чтение онлайн

— Но ведь ты мне не предлагаешь руку и сердце?

— Я предлагаю тебе только тело, ты хочешь сказать? Но это самое большое, что у меня есть.

Она хмыкнула.

— Вот поэтому я так откровенна с тобой. Дуг. Ты мне поможешь, правда?

— Естественно. Я лечу сегодня же. Считай, «ангельские глаза» у меня в руках.

Говард укладывал вещи в необъятную дорожную сумку, самолет в Таиланд улетает завтра, во

второй половине дня, и ему надо успеть сделать бессчетное количество мелких дел. Гастрольный контракт подписан, он очень хорош. Слишком хорош! Уволив всех администраторов, Говард взялся за дело сам. Линн была на подхвате, она оказалась вполне сообразительной девушкой не только по части ведения домашнего хозяйства. Квартет тоже не доставлял особых хлопот. Кроме.., одной. Марта все больше влекла его к себе, но Говард чего-то опасался. Обычно он не заводил интрижек с коллегами, это мешало музыке. Да и зачем? Девушек полно на стороне, сколько угодно! Но.., он даже написал новую вещицу, и, надо сказать премилую, навеянную глазами Марты. Выходит, он ее должник?

А глаза у нее невероятные, говорящие. Нет, не говорящие, стонущие. Когда она ставит меж длинных крепких бедер виолончель и бросает на Говарда откровенные взгляды, ему кажется — еще секунда и он выдернет инструмент и сам пристроится на его место. Только музыка останавливала Говарда Нистрема. Он опасался, что обретенная с этим квартетом гармония рухнет и придавит его. Этого он не мог себе позволить. По крайней мере, пока.

От внезапного телефонного звонка Говард вздрогнул. Потом вынул мобильник из кармана.

— Папа! Папа! Говард опешил.

— Келли? Откуда ты звонишь? Откуда ты знаешь, что можно мне позвонить вот так?

— Я уже большая, папа. Я все знаю. Он усмехнулся. Слава Богу, ребенок ошибается на сей счет. Она пока знает не все.

— Здравствуй, милочка. Я рад тебя слышать. Как дела?

— Отлично. Я танцую каждый день. Под твою музыку. Когда ты приедешь ко мне?

— Как только вернусь с гастролей. Я привезу тебе новую музыку.

— Спокойной ночи, папа. Я тебя люблю. А у меня была Сандра. Она красивая…

Голос дочери растворился в пространстве. Говард стоял возле сумки, в которую только что кидал вещи. Он был в черных джинсах и в черной футболке. На этом фоне белые волосы казались еще белее. Келли. Сандра… Сердце неожиданно сдавила печаль. Что это? Переутомление? С тех пор, как Пэт ушла из жизни, он постоянно куда-то бежал, словно хотел что-то догнать, кого-то поймать… Иногда с невероятной силой жаждал покоя, обычного, который есть у каждого нормального мужчины, домашнего покоя. Чтобы в доме была жена, дочь, он сам. Девочка уже несколько лет живет вне дома, Пэт была слишком слаба, вот они и почли за благо отдать Келли в частную школу. Очень, очень хорошую, поторопился добавить Говард.

Иногда ему хотелось вернуться в Америку, но он должен въехать туда с триумфом, сделав джазовую прививку на восточноевропейскую почву.

Говард Нистрем хотел большего.

Он вспомнил недавнюю встречу с Сандрой, ту, случайную, в придорожном ресторане. Странное дело, после недолгого разговора с ней у него в памяти до сих пор осталось ощущение невероятного

покоя. Не того покоя, когда хочется лечь и умереть, а мощное ощущение собственной силы и уверенности: все будет так, как я хочу.

А Сандра действительно красивая, неожиданно подумал Говард. Вообще-то он заметил это давно, едва только познакомился с девушками, тогда юными любительницами джаза. Он улыбнулся, вспомнив, каким менторским тоном говорил с ними о музыке, он, профессионал. Но Пэт покорила его сердце, беленькая, тоненькая Пэт, девушка с такой прозрачной кожей, что, кажется, через нее видно, как бьется сердечко, а по венам бежит кровь. Сандра на ее фоне казалась сгустком энергии и силы, но обращенных только на одно: на собственную карьеру.

Что ж, она сделала карьеру. Прекрасную, между прочим.

Говард помотал головой, словно отметая воспоминания, и снова принялся бросать вещи в сумку.

А потом лег спать.

Утром он проснулся от телефонного звонка. Линн, которая выполняла его поручения, должна была подтвердить, что квартет в сборе и готов к отлету.

— Говард! — Голос Линн не был похож на обычный.

— Что случилось? — пытаясь высвободиться из сонного плена, спросил Говард.

— Марта пропала.

— То есть как.., пропала?

— Девушки сказали мне, что вчера вечером она договорилась с кем-то по телефону и ушла…

— О Боже! — выдохнул Говард. В голове завертелось: провал гастролей, неустойка, конец карьеры. Потому что именно после успеха этих гастролей ему обещан контракт на запись диска и на гигантскую раскрутку во всей Юго-Восточной Азии. Ни одному западному саксофонисту никогда ничего подобного до сих пор не было обещано.

— Линн, Линн… Что я должен делать? — беспомощно вопрошал Говард.

— Я не знаю. Наверное, звонить в полицию.

В полицию. Какая ерунда!

— Ты хочешь этого, правда? Очень хочешь. Я знаю.

Мужчина дышал ей в шею, Марта стонала, теряя голову, задыхаясь от желания.

— Я знаю, чего ты хочешь. Только я могу тебе дать это. — Он разжал руку. — Это будет твое. И я буду твоим любовником, призванный адом твоей души. Ведь ты об этом мечтаешь, когда играешь в ночном клубе тайно от Говарда? Ты любишь эту композицию. — Он усмехнулся. — Когда ты играешь «Любовника из ада», ты мечтаешь о таком, как у меня, порошке. И о жеребце вроде меня. — Мужчина хрипло рассмеялся и навалился на нее. — Я знаю, ты хочешь и то и другое. Я все тебе дам. Но сперва ты сделаешь для меня кое-что. Так, небольшое одолжение. А потом мы оба унесемся в другой мир и проведем там несколько дней. Твои ангельские глаза будут гореть от адского наслаждения…

Марта кивала как китайский болванчик. Действительно, она давно хотела всего вместе, но не могла себе позволить. А этот мужчина, внезапно позвонивший ей и представившийся агентом крупной фирмы звукозаписи, откуда-то узнал ее тайну.

Тайну, которая была неизвестна даже Говарду Нистрему. Может быть. Марта и открылась бы ему, но потом, после, когда поняла бы, что Говард готов ради нее на все. Готов разрешить ей все. Дать ей все…

Но пока он был готов только к одному: написать музыку и посвятить ее глазам.