Чтение онлайн

— Нет. Нефтяного магната.

— Немного не угадала. Он из…

— Он из России, Сандра.

— Ого! Ты рискуешь.

— Нет. Я просто его люблю.

— Желаю успеха, девочка. Но подожди моего возвращения, не улетай к медведям прямо сейчас. Хорошо?

— Обещаю.

Сандра вышла из офиса, села в машину и отправилась домой собирать вещи. Через два дня Говард должен быть во Вьетнаме. Там, на юге, в курортном городке Вунгтау, состоится джазовый концерт музыкантов из стран Юго-Восточной Азии. Говард будет на нем американской звездой, он единственный из всех, кто не захотел

воспринимать Вьетнам с позиций прошлого, ушедшего времени. Сейчас Говард всем сердцем устремлен в будущее.

Долгий перелет не утомил Сандру. Она слушала музыку, надев наушники, читала газеты, потом завернулась в клетчатый шерстяной плед и, потягивая красное сухое чилийское вино, которое принесла стюардесса, расслаблялась.

Все должно произойти в Вунгтау. Сандра прочла об этом курортном местечке все, что могла, и поняла — там замечательно теплое море, сосны на берегу, но не такие, как у нее на родине, в Калифорнии. Теперь, сидя с закрытыми глазами, она увидела берег, покрытый мелким светлым песком, рыжеватые стволы сосен, и ей показалось, что она ощутила запах нагретой хвои. Море было совершенного изумрудного цвета и теплое, неважно, что на дворе уже стоял декабрь.

Потом Сандра представила звездное небо и Южный Крест на нем, вообразила ароматы чужой земли, которая там странного красного цвета. Она улыбнулась. А как все получится на самом деле?

И ответила себе: будет точно так, как я представляю.

А Говард? Как будет с ним?

Вместо ответа Сандра выпила остатки вина из прозрачного пластикового стаканчика.

Об этом она не станет сейчас думать. Это должно произойти спонтанно.

Огромный зал курортной гостиницы набит битком. Сандра устроилась в третьем ряду, в самом центре, у прохода. Она была в розовом костюме — брюки и пиджак, застегнутый на одну перламутровую пуговицу. Она намеренно выбрала любимый фасон и любимый цвет вьетнамских женщин, тем более что чернота ее волос могла соперничать разве что с чернотой и блеском и густотой их волос. Она, между прочим, и подстрижена точно так же, как они. У них даже волосы похожей структуры. Сандра Мередит всегда прекрасно чувствовала среду, она обладала точным, безошибочным чутьем — где ей следует быть заметной, а где лучше затеряться в публике.

Играли джазовые композиции самого разного стиля и самых разных направлений, разных составов. Здесь были и многочисленные биг-бэнды, и квартеты, и трио. Они играли все — от кул-джаза и соула до авангардного. Последний играли поляки, они, кажется, больше ничего не умели играть. Отчаянно, с наслаждением блюзовали африканцы — черные парни из Кении, их солистка была просто потрясающей. Но у них чувствовалась английская школы игры. Китайские джазисты не произвели на Сандру впечатления — они пытались играть буги-вуги, но это так и осталось попыткой.

Занятной показалась группа из Германии, солист — кудрявый круглый коротышка с веселой мордашкой не претендовал на лавры Луи Армстронга, но его вокал был неплох. Особенно хорошо ему удавались этнические мотивы. Жарким Арабским Востоком дохнуло со сцены, когда он начал свои импровизации ритуальных песен бедуинов. От мощного соло в тишине зала у Сандры по коже поползли мурашки. Что ж, если прежде,

при зарождении джаза, инструменты стремились повторить человеческий голос, то теперь наоборот — человеческий голос старается воспроизвести рыдание саксофона, мощный зов тромбона, сымитировать плач скрипки.

А потом вышел Говард. Он был в черных кожаных брюках и в черной рубашке. Говард ступал по сцене грациозно, словно пантера с вожделенной добычей в зубах. Золоченый саксофон подал голос сразу, когда его верный друг и повелитель ступил в свет рампы. Говард не объявлял, что будет играть, но уже первые чистые звуки дали понять собравшимся: это классика, переплавленная в огненные ритмы джаза.

Говард Нистрем делал переложение сам и вполне мог соперничать с теперь уже вечным Джорджем Гершвином, у которого так органично сплелись симфоническая музыка и джаз. Говард играл Вагнера, фрагмент увертюры к опере «Тангейзер». Вагнер очень подходит Говарду по силе чувств, подумала Сандра.

А когда он исполнял Рахманинова, классическую композицию «Концерт номер два», Сандра закрыла глаза и открыла их лишь под топот и свист зала. Триумф. Снова триумф Говарда Нистрема.

Больше она не могла усидеть на месте и стала пробираться к выходу. Она решила пойти к морю.

Сандра ступала по самой кромке воды, теплые волны набегали на берег и лизали туфли. Она сбросила их, и тогда упрямые волны взялись за ее брюки, облизывали тонкий шелк, и он прилипал к лодыжкам.

Еще немного, и она увидит Говарда. Сандра послала ему факс в гостиничный номер.

«Ваша поклонница ждет вас под соснами в десять».

Придет ли он?

Она улыбнулась. По номеру факса отправителя он догадается, кто эта поклонница.

В десять часов и десять минут Сандра пришла в назначенное место. Никого. Сердце ее готово было заныть от разочарования, но… Запах. Она обладала потрясающим нюхом. Сандра почувствовала едва уловимый запах, абсолютно мужской. Она бы не сказала точно, что это — лосьон после бриться или просто запах разгоряченного тела.

Ну конечно, Говард где-то здесь. Наверняка спрятался, принимая предложенную игру в тайное свидание.

Сандра тихонько окликнула:

— Говард Нистрем. Твоя поклонница здесь. Я пришла к тебе, В ту же секунду крепкие мужские руки стиснули ее, и Сандра застонала.

— О Говард, ты был великолепен.

— Нет, я еще не был великолепен. Но буду. Сейчас.

Он повернул ее к себе, прижал, и Сандра почувствовала силу его желания.

— Я недавно понял, как ты мне нужна. С тех пор, как ты появилась в моей жизни, у меня все получается. Я хочу быть с тобой, Сандра. Я хочу подарить тебе мой успех.

Она тихо засмеялась.

— Сандра, я долго не замечал в тебе женщину, я был весь в Пэт и в музыке. Но там, на дороге, в ресторане, я увидел, как ты хороша. Ты только для меня создана, Сандра.

Он мял ее тело, будто хотел вмесить Сандру в себя, и она тихо постанывала.

— Пойдем в море…

— К нимфам? — спросила она шепотом.

— Ты сама нимфа. Я хочу увидеть тебя нагой при свете звезд. В теплой воде. Идем. Я буду любить тебя. Ты услышишь музыку…

— Сексофона?

Он на минуту замер, потом хихикнул: