Чтение онлайн

Вначале Баштай хотел даже сам туда, навстречу, отправиться, свой глаз — алмаз, но годы, годы… Да и не дело ему мотаться, словно лейтенанту зеленому, по полевым разборкам. А контроль за безопасностью — как раз дело Артурчика.

«Вот и проведут машину с гарантией, с подстраховкой до места перегрузки товара на теплоход, — подумал Баштай. — Здесь уже все документы Иваном Зотовым подготовлены, останется только аккуратно зацепить горшки краном и…»

Пароход стоит, дожидается в Угольной гавани, трюмы готовы под погрузку, нужные люди, сопровождающие из Центра, прибыли и аккуратно вписаны в судовую роль. А уж на борту можно проверить каждый контейнер самым тщательным образом. Теплоход

идет медленно, и специалистам из Москвы вполне хватит времени каждую закладку обнюхать с пристрастием. Ну, а если обнаружится, что на борт погружены «куклы» вместо товара — тогда да, тогда вина полностью на фирме, а конкретно на нем, на Баштае…

Если обнаружится, что прокол произошел на их участке — от лаборатории, где товар закладывался в контейнеры, до порта — то пуля в голову — самый реальный сюжет. Поскольку игра шла очень крупная, с предельными ставками.

В то, что товар подмахнули на «куклы» на участке, контролируемом его фирмой, Баштаю поначалу верилось с трудом. Но события последних нескольких дней здорово подорвали в нем эту уверенность. Запуталось все как-то сразу, завоняло, и главное — непонятно откуда.

В офисе фирмы «Азот», рядом с кабинетом Алексея Николаевича, специалистами был оборудован радиоцентр, узел связи, в принципе, позволявший связываться, как по спутниковым так и по обычным радиоканалам, с любой точкой земного шара. На крыше здания, в котором располагалось фирма, раскинулась паутина антенного КВ-комплекса. В низкое и темное питерское небо вонзались хлысты, пики и какие-то немыслимые этажерки приемопередающих УКВ-станций, огромными фантастическими подсолнухами торчали тарелки антенн спутниковой связи. Вся связная аппаратура, какая на сегодняшний день могла быть легально задействована в коммерческих целях, а также немало и сверх того, имелась в распоряжении Баштая.

Алексей Николаевич нажал на пульте несколько кнопок и вызвал машину Черняева. Государственной службой электро-радиоконтроля радиостанции, установленной в этой машине, был присвоен безобидный гражданский позывной: «Ручей-16», а центральной станции — «Сеялка-21». Смех и грех… Зато все легально, все на законных основаниях. «Ручей-16» тут же отозвался.

— Артур, слышал, что «Ручей-семнадцатый» говорил? — спросил Алексей Николаевич.

— Слышал, слышал. Я сейчас с ним свяжусь… — сквозь несильный треск помех отчетливо ответил голос Черняева.

— Да, свяжись с «Семнадцатым», и держите постоянную связь до самого конца. Понял меня? Прием…

— Понял, понял…

— Ну, тогда — все. Каждый час вызывай меня. Я буду постоянно на приеме. В случае непредвиденных обстоятельств — немедленно доложи. Все. Связь кончаю, — он нажал кнопку выключения передатчика.

«Ручей-16» сразу же вызвал «Ручей-17» — позывной машины, гнавшейся за «КамАЗом» с севера, и вскоре они связались между собой.

Радиостанция в офисе фирмы, как и передвижные рации на машинах, были коммерческими коротковолновыми приемо-передатчиками японского производства со ста шестьюдесятью девятью фиксированными частотами. Дорого, конечно, но необходимо для поддержания устойчивой связи. И главное — на работу по каждой из ста шестидесяти девяти частот фирма «Азот» имела официальное разрешение…

На высоких полярных широтах в зимнее время диапазон коротких волн бывает достаточно капризным — то по одной, то по другой частоте связь может внезапно резко ухудшиться. Появляется так называемое «волновое непрохождение», вызванное атмосферными магнитными возмущениями. Для предотвращения этого каждая рация — как в офисе, так и на машинах — имела встроенный процессор, автоматически меняющий диапазон работы станции на более благоприятный. Причем изменение диапазона осуществлялось

синхронно и одновременно у всех корреспондентов сети. Такие переключения иногда происходили по несколько раз в минуту, но благодаря быстродействию процессоров, не мешали приему текста передачи. Имелись в распоряжении Алексея Николаевича в офисе фирмы «Азот» и спутниковая связь, и системы сотовой связи, но он в особо конфиденциальных случаях, как сейчас, например, предпочитал пользоваться обычными коротковолновками. Специалисты ему объяснили, что такие станции с прыгающими частотами практически недоступны для прослушки, а примитивные коммерческие скремблеры, используемые на УКВ-каналах, в отличие от аппаратуры ЗАС, дешифрируются спецтехникой эфэсбэшных слухачей элементарно.

Алексей Николаевич откинулся в кресле и закурил сигарету. Ну что же, теперь «Ручью-17» — следить, следить, следить… Тащиться сзади, висеть на хвосте около тысячи километров и нюхать выхлоп дизеля. В оперативной работе умение терпеть и ждать — залог успеха.

И неплохо бы самому Балову слетать на север и своими глазами проверить эту упаковочную контору. Побеседовать с командой упаковщиков. Контора «быстроупак», мать-перемать… «Рога и копыта» получаются… За каждый контейнер с товаром такие деньги заплачены! Но где-то ведь товар подменили? Неужели в лаборатории на Кольском?

Думаю, что этот «шевроле» я узнал бы из тысячи, из десяти тысяч. Особенно в это время и в этом месте… Прямо рояль в кустах, блин.

У меня, вообще-то, зрительная память не очень хорошая. Она, разумеется, есть — как правописание у Винни Пуха, но тоже, не очень… Хромает по причине относительной слабости глазынек моих. Но тут случай особый: ночь, луна, пустыня белая — и эти фары на крыше. Ну и характерный низкий и широкий силуэт… Этакая жаба приплюснутая на четырех колесах.

В общем, как только увидел, меня словно током ударило — никак он, родимый? Так, так, так… Явился — не запылился.

Встречный автомобиль притушил свои чертовы фары, включил левый поворот и стал замедлять скорость. Я тоже резко уменьшил давление на педаль газа и перешел на нейтралку. И тормозом потихонечку — пш-ш… пш-ш… Так — заходим на посадку, руль чуть влево…

Место было удобное — мы с «шеви» спускались в укрытую снегом широкую долину-котловину с противоположных склонов, а точка встречи — как раз посередине.

Длинный, длинный пологий спуск… Вот бы где разогнаться до сотни кэмэ и без переключения скоростей вылететь на противоположный склон…

Борька по звуку движка почуял неладное и приподнял башку из спальника. Ахмет, когда я перешел на нейтралку и начал притормаживать, тоже очнулся и принял сидячую позу. Сворачивающий на боковую дорожку «шевроле» они сразу увидели, но промолчали. С момента взрыва, когда сзади долбануло, особенно после того, как я проигнорировал два раза Борькину просьбу остановиться, в кабине у нас возникла некоторая напряженка. Точнее, от Боба ко мне пошли волны отрицательной энергии. Ну, еще бы — не остановился подлец, не оказал людям помощи! Волны, конечно, были не сильные — не порча и не сглаз разумеется, а так… Фигня, в общем, на меня не действовало.

В зеркало заднего вида мне хорошо было видно, что позади у меня как по заказу — никого нет. Джип сумасшедший вперед умчался, грузовых и легковых на дороге тоже не отслеживалось, поэтому я включил правый поворот и резко вышел на середину дороги. В этот момент я окончательно убедился, что встречная машина — полноприводный микрофургон «шевроле». Логиновская или нет — пока не факт, но очень похожа. Да и место как раз то, заветное…

Я повернулся к Борьке и с невинным выражением морды лица спросил: