Чтение онлайн

Он не думал больше ни о чем. Он ждал, и секунды текли. Он ждал, хотя знал, что взрыв - будет.

Будет. Но пока нет рапорта о нем - можно постараться вообразить, что все миновало, паутина разорвалась, разомкнулись клещи обстоятельств...

– Ты знал, что так случится?
– тихо спросил Чанаргван, ставя перед ним две чашки с соком.
– Я все время вспоминаю вчерашний спор - ты ведь уже чувствовал...

Нет, этого Ринальдо не чувствовал. Еще вчера трагедия была из ряда вон выходящим ударом, а счастливый исход - закономерной, сделанной победой. Она была подготовлена всем течением дел, годами напряжения. Награда по заслугам полагалась человечеству -

хотя бы той части, что ее получит. Первый взрыв был случайностью, болезненной, тормозящей, но не способной остановить. И вот в один вечер земля, скользнув, выпала из-под ног и все тошнотворно перевернулось: случайность стала закономерностью, а закономерность - случайностью. В один день и одну бедственную ночь. Как Атлантида у Платона.

– Я не чувствовал. Чан, - признался Ринальдо.
– Просто я хотел спокойно подумать.

– Спокойно...
– скривился Чанаргван. Помолчал.
– Этот взорвется, как ты думаешь?

– Конечно.

– И что потом?

Откуда я знаю, подумал Ринальдо. Все равно как пытаться, заплыв к форштевню, остановить ладонями океанский корабль. А собственно, чем мы занимаемся здесь? Комиссия по останавливанию океанского корабля ладонями... Бедственного корабля.

– Надо будет отчитываться перед Землей, - сказал он.
– Все как было.

– Тогда Комиссию возглавят другие люди.

– Пусть.

– И о Солнце будешь жаловаться? Но пока тебя на это никто не уполномочивал. Решение о закрытии этой информации принимал не ты.

Ринальдо помолчал, прихлебывая сок.

– Будем избегать до последнего, - сказал он.
– Впрочем, как решит Совет.

– Значит, и отчитываться будем только перед Советом.

– Для начала хотя бы перед Советом.

– Не терпится скинуть ответственность, Ринальдо?

– Не терпится перестать быть преступником.

– Трусишь?

– Стыжусь.

– Ты не привык бороться.

– Я привык заботиться.

– Все-таки ты не мужчина, - пробормотал Чанаргван.

Ринальдо покусал губу, припоминая.

– Начальник ведомства барабанов, - медленно заговорил он, - как-то сказал циньскому князю: "Вы, князь, прямы и непреклонны, как летящая к цели стрела". Князь был доволен. Ученый Гунсунь Юэ, узнав об этом, сказал: "Сравнение оскорбительно. Когда князь прям, как летящая стрела, то у него нет глаз, чтобы видеть, что вокруг и что впереди. Когда князь непреклонен, как летящая стрела, то у него нет рук, чтобы натянуть тетиву еще раз, если первую стрелу отнесло в сторону неожиданным порывом ветра. Это значит, что князь, подобный летящей стреле, непременно погубит государство".

– Толковать эти парадоксы можно до бесконечности, - с досадой сказал Чанаргван.
– Что проку? Слова.

– Эти слова, - невозмутимо продолжал Ринальдо, - передали циньскому князю, и Гунсунь Юэ был обезглавлен.

Чанаргван помолчал.

– Ты хочешь сказать, что я...
– выговорил он и запнулся. Ринальдо подождал, затем пожал плечами. Чанаргван вынул из полуоткрытого ящика стола книгу, открыл, показал Ринальдо.
– Ты хочешь сказать, что это обо мне?

Ринальдо опустил взгляд и сразу увидел грубо и нервно отчеркнутое: "По мне, все средства хороши отныне. Я так уже увяз в кровавой тине, что легче будет мне вперед шагать, чем по трясине возвращаться вспять". Он сам это нашел, с жалостью и болью понял Ринальдо. Меня волокли сюда под белы руки, а он читал "Макбета". Или это "Ричард III"? Не помню. Ему до зуда в пальцах захотелось взять книгу и

уточнить, но было неловко.

– Это ты сказал, - тихо произнес Ринальдо.

Чанаргван отодвинулся, сгорбился.

– Ну вот, - с угрюмой иронией проговорил он.
– Уже и от Матфея в ход пошло. Прогулка по эпохам и культурам. Тридцать веков человечество уродуется на этих проблемах, а итог - словесные игры. Делать-то что?

– Ждать, - ответил Ринальдо.

Они ждали. Час, другой, третий. Ответ задерживался. Они молчали, задыхаясь в сумеречной духоте. И когда за окном начало светлеть, им принесли ответ. Он поступил из рубки. Он гласил: "Все системы работают нормально. Проведено восемнадцать переходов на трех режимах. Готов к старту. Капитан Намье".

И, наверное, с четверть часа они вчитывались и не могли поверить. А потом Ринальдо уткнулся в стол лицом и заплакал. А Чанаргван подошел к окну и размашистым рывком отдернул штору; и алый свет восхода наполнил кабинет.

МЭЛОР

Мэлор просыпался теперь со странным, полузабытым ощущением детского счастья, словно в давние дни рождения, когда утро уже само по себе сулило подарок у изголовья и ожидание будущей радости вызревало еще во сне. Бекки спала к нему лицом. Если только она не отворачивалась, играя, она всегда была к нему лицом; даже когда он целовал ей спину, даже когда ластился сзади, она ухитрялась тянуться к нему и взглядом, и губами. Чуть звучало ее дыхание, и Мэлор сковался и замер, боясь. Он по утрам не смел даже взглянуть, закрывал глаза - вдруг разбудится; вслепую, в своей темноте, вслушивался и вникал в прильнувшую к нему сказку - хрупкую, мерцающую сказку щеки и колена.

И вновь задремал, потому что работал до пяти утра, а потом вновь проснулся, услышав осторожный шепот:

– Мэл... а Мэл...

Открыл глаза, и она, увидев, что он вернулся к миру, громко велела:

– А ну, поднимайся! Спать ночью надо, как все!

Сама она была уже вполне дневная. Мэлор сладко потянулся и сказал барственно:

– Подайте, голубушка, завтрак мне в постель.

– Что?
– возмутилась Бекки. Она всегда очень смешно возмущалась округляя глаза и округляя рот на букве "о".
– Давай поднимайся шустро! Из-за чего теперь-то не спал?

– Да все из-за того же. Новый детектор сочинить хочу. Понимаешь, совсем в ином спектре, где-то даже к нейтрино ближе...
– Он потрусил в ванную, открыл кран и начал с удовольствием швырять горсти воды себе в лицо.

– Что за дичь...
– Бекки, прищурившись, заглянула к нему, да так и прислонилась к косяку, глядя Мэлору в согнутую спину. Мэлор фыркал тюленем и пускал фонтаны брызг, которые веерами рассыпались по объему; можно было принять их за полыхающий ореол. Мэлор всегда очень живописно умывался, и Бекки всегда любила смотреть на полыхающий ореол - только вот пол в ванной от ореола делался мокрым. Наконец удовлетворившись, Мэлор качнулся к полотенцу, запихал в него лицо и стал ожесточенно вытираться.

– Не то ловим, понимаешь?
– пробубнил он из полотенца.

– Понимаю. Все понимаю. Синий стал, под глазами мешки.

– Я мешочник, - Мэлор вылез из полотенца влажный, всклокоченный, действительно с мешками, но отнюдь не синий, а умильно розовый.
– В мешках-то главный ум и спрятан... Знаешь, кто такие есть мешочники?

– Слышала... какой-то был старый фильм.

– Генераторы уже врубили?

– Как всегда. С девяти до девяти.

– Зря энергию жгут. Теперь я точно знаю! После завтрака сразу звоню Косте...