Чтение онлайн

Алекса рядом не было, видимо он ушел по делам. Вчера он определил меня в дальнюю палату на последнем этаже. Это был этаж, где лежали тяжелые больные, а также те, кто был в коме, но родственники не хотели отключать несчастных от аппаратов, поддерживающих их растительную жизнь. На этаже было не много персонала, а те что работали, были самыми проверенными. О том, что я здесь никто не должен был знать, поэтому я была поселена среди гнетущего больничного безмолвия. И не смотря на все это, я была до безобразия счастлива. Я была счастлива так, что мне хотелось петь и кричать о том, что я люблю самого лучшего человека на Земле,

и что он любит меня.

Поскольку мне запрещено было выходить, то почти целый день я валялась глядя глупые сериалы и листая журналы, которые принес мне Александр. Днем он был еще красивее, он побрился и теперь его гладкая щека терлась о мою, пока я бормотала ему в ухо всякие глупости. Раньше мне это было не свойственно, и видя, как парочки называли друг друга 'Кисуля' и 'Перчик', меня передергивало. А теперь я сама сидела поджав под себя ноги и бормоча ему в ушко слова любви, а когда он наклонял мою голову, чтобы прошептать мне подобную же чушь в ответ, я буквально таяла и мурлыкала как кошка.

Наконец, начинал пиликать его пейджер и он куда-то убегал смеясь, потому что я с деланным гневом кидала ему вслед журналы и называя 'изменщиком'. Он возвращался, целовал меня в нос и снова куда-то убегал.

Неделя пролетела очень быстро, но не смотря на свое счастье, я заскучала. Мне нельзя было выходить во двор и подходить к окну, а обеды мне приносила неразговорчивая медсестра в возрасте, которая на все мои вопросы отвечала или 'Не знаю' или 'кто ж его знает'. В итоге, я начала выть от скуки. Лежа в одиночестве в ослепительно белой палате я думала то о Алексе, то о Чаки. Правда, мысли о Чаки были какие-то отстраненные и далекие. Видимо, я уже достаточно истерзала себя лежа долгими одинокими ночами в его особняке и слушая громкую музыку и смех других женщин.

Сейчас думая о том что было, я не испытывала ни ярости, ни грусти. Не буду врать, я его немного боялась, но в тоже время что-то во мне за это время изменилась. Сам не ведая того, Александр показал мне что такое любить по настоящему и как это может быть прекрасно. Он рассказал мне, что когда я только вошла в его кабинет, он сразу понял, что ждал меня всю жизнь. И тем не менее, он не стал торопиться и форсировать события. Более того, когда я выходила замуж, он думал о том, что Чаки может подарить мне весь мир и с ним я буду счастлива, ведь я это заслужила. Поэтому он ничего не предпринял. А когда узнал, что я несчастна, он сразу же согласился сделать для меня все возможное и невозможное.

Желая меня развлечь, Алекс заказал мне холсты и краски и я наконец-то обрадовшись тому, что не нужно сидеть на одном месте с усердием принялась за работу. Я рисовала его портрет. Мне хотелось отразить на нем его мужество и в тоже время доброту, а также природную интеллигентность и даже застенчивость.

Александр был самой идеальной моделью, о которой мечтают все художники. Он бездвижно сидел на кресле, сцепив перед собой замком руки и глядя на меня своими задумчивыми серыми глазами. В них я видела только себя. Раньше я всегда думала, что представляет собой выражение 'любить - это видеть свое отражение в глазах другого человека'. Сначала я думала, что это что-то типа второй половины или наподобие, но оказалось все проще. Когда тебя кто-то любит, он видит тебя. И куда бы он не смотрел на озеро, дерево, небо. Для него там

есть только ты. Вот и я сейчас рисуя Алекса, видела в его глазах свое отражение. Я думаю, что в моих глазах тоже было что-то подобное, потому что, глядя на меня, у него на губах играла красивая мечтательная улыбка, от которой щемило сердце. Давно я не чувствовала себя так хорошо!

Как-то поздним вечером, когда я рисовала, ко мне в комнату вбежал очень бледный Алекс. Таким я его еще не видела.

– Мария, звонил один мой знакомый, к нам в госпиталь едет проверка, нужно срочно что-то делать!

Я подрисовывала ветки у дерева:

– Подумаешь, проверка! Чего ты так всполошился, у тебя одна из лучших клиник в стране.

Он подошел ко мне и отложив кисть взял мои руки в свои:

– Ты только не волнуйся. Проверка - это только повод. На самом деле в комиссии будет твой муж, он ищет тебя. Мне позвонил один мой хороший знакомый и предупредил. Времени у нас мало, так что действовать надо быстро!

Мои ноги стали как желе. В тот момент я поняла что такое страх! Алекс схватил меня и накинув на меня дождевик с большим капюшоном куда-то потащил. Я почти не сопротивлялась, так как новость меня потрясла. Когда я пришла в себя, мы в полной темноте шли по дорожке в сторону знания, где лежали больные с душевными заболеваниями.

Что-то буркнув охраннику Александр провел меня через скрипучие ворота. Мой мозг постоянно рисовал мне страшные картины, поэтому буквально под каждым кустом мне мерещились зловещие фигуры. Когда мы зашли внутрь, то на нас сразу нахлынула абсолютная тишина. Стены больницы были настолько толстые, что практически не пропускали звуки с улицы.

На входе нас встретила медсестра, которая молча пошла рядом с нами. Мне было любопытно, поэтому я постоянно вертела головой. Здание мне казалось зловещим, но может быть это мой страх искажал действительность. Стены коридора были выкрашены в бледно зеленый цвет, с которым резко контрастировал линолеум красного цвета.

– Пожалуй, я бы здесь тоже сошла с ума, - сказала я, слыша как мои зубы отбивают барабанную дробь.

Александр лишь посмотрел на меня и крепче сжал мою руку. Мы поднялись на самый последний этаж пешком. Почему мы не воспользовались лифтом, для меня осталось загадкой.

На этаже нас встретили три очень высоких и плотных санитара. Они были одеты в бледно зеленые медицинские костюмы. Я уже хотела сказать, что с такими габаритами слиться со стеной у них все равно не получится, но вовремя сдержалась.

Мы остановились напротив одной из дальних дверей.

– Подержите, пациента, Тина сделает ему укол, - сказал Александр.
– Тина, сделай тройную дозу. Он должен долго проспать.

Медсестра посмотрела на Штольца:

– Это опасно, а вдруг он не проснется?

– Если он проснется, то опасно будет Марии. Так что, - он повысил голос.
– Делай как я говорю!?

Она кивнула и они вчетвером зашли в палату. Не выдержав, я открыла маленькое окно на двери и заглянула внутрь.

Их фигуры полностью загородили пациента и я ничего не видела, зато слышала, как он рычит и сопротивляется. Наконец, он затих и они вышли.

– Готово, он будет крепко спать, как минимум часа четыре, а может даже и пять.

Александр кивнул:

– Спасибо, вы можете идти.