Чтение онлайн

Она покачала головой и выбросила в окно сигарету:

– Мария! Ты для него очередная игрушка, которая рано или поздно наскучит ему. Поэтому пользуйся положением пока можешь. Дои его как корову, которая бьется в конвульсиях и не факт, что доживет до завтра.

– Я не могу так, - покачала головой я.
– Он столько для нас сделал.

Оливия обняла меня:

– Мария, что он сделал? Изнасиловал меня? Ты про это? Ну дал он тебе деньги. Понимаешь, это для нас огромная сумма. А для него копейки. Он больше на скачках проигрывает. Разве ты не понимаешь, что этот пресышенный

сукин-сын просто играет тобой как с новой игрушкой? А когда он распотрашит тебя и изучит все твои внутренности, ты ему надоешь, он выкинет тебя на улицу и не вспомнит, что ты есть на свете.

Я сказала тихо:

– Он так не сделает!

Оливия пристально вгляделась в мое лицо:

– Только не говори, что ты в него влюбилась? Да?

Я молчала, но чувствовала, что краснею.

– Боже! Мария, ты в своем уме! Ты разве не понимаешь, с кем ты связалась? Это как огонь. Сегодня он тебя греет и кормит, а завтра сожжет твое жилье и отнимет у тебя все! Огонь нельзя любить!

Она поцеловала меня в висок и быстрой походкой пошла по коридору. Я испытывая сложные чувства смотрела ей в след. Ее каблучки звонко стучали, а сама Оливия что-то напевала. Как же я завидовала ее способности от всего отключаться!

Я хотела идти к заведующему, но вспомнила про отца, поэтому вернулась в палату. Он читал газету, направив ее на солнечные лучи, которые пробивались в окно.

Я подошла и села напротив:

– Папа, как ты себя чувствуешь?

Он отложил газету и устало посмотрел на меня:

– Ничего дочка! Только вот с непривычки спать не могу. Матери дома нет, тебя тоже. Оливия приходит поздно. Вот я как старый дурак и таращу глаза в телевизор до утра.

Я заметила, что его лицо как-то осунулось, возле одного глаза стала заметна синяя вена, которая сделал щеку как-будто испачканной чем-то.

– Папа, - терпеливо начала я.
– Ты зря упрямишься! Тебе нужно пройти обследование и лечение, если это необходимо! Каждый день дорог!

Он покачал головой:

– Не могу я дочка! И не терзай себя. Я хорошо пожил, но меня не сможет вылечить ни один врач.

– Ты хотя бы попытайся!
– заплакала я.

Он улыбнулся и погладил мня по голове:

– Сейчас тебе трудно понять мое решение, но когда-нибудь, ты поймешь его и согласишься, что это было правильно!

– Никогда!
– почти закричала я.
– Никогда я не пойму того, что ты добровольно обрекаешь себя на смерть, в то время как ты так нужен маме и нам! Как мы без тебя!

Он сел рядом и обнял меня, я прижалась лицом к его груди и рыдала, рыдала, рыдала. Отец гладил мои волосы и что-то тихо нашептывал мне. А я все никак не могла успокоиться. Мне было непонятно почему он упрямится, а также страшно, что своим упрямством он посылает себя на верную смерть. А я ничего не могу с этим поделать.

Наконец, когда я выплакала казалось бы всю жидкость, которая была во мне, я подняла лицо и посмотрела на него. Он мне улыбнулся:

– Душ сегодня можно не принимать!

Я засмеялась и легонько ткнула его кулачком:

– Ты невозможен!

Затем пошла в ванную комнату и умылась. Когда я зашла, отец снова

читал газету, подойдя к нему я чмокнула его в щеку:

– Мне нужно зайти к заведующему.

– Иди, конечно! Он хороший парень.

– Ты о чем?

– Я видел, как он смотрел на тебя! Ты ему нравишься!

– Господи, папа! Что ты такое говоришь, он меня второй раз видит. Я сомневаюсь, что он вообще смотрел бы на меня, если бы не деньги, которые мы платим за лечение.

Отец улыбаясь покачал головой:

– Ничего ты еще не понимаешь! Я знаю этот взгляд. Сам когда-то также смотрел на твою маму, когда она не видела: Знаешь, а он мне нравится!

– Папа!
– я махнула ему и вышла.

'Бред какой-то!'. Сказала себе я и пошла искать кабинет якобы влюбленного в меня заведующего.

Я сидела напротив Александра Штольца. Он начинал было разговор, но у него постоянно звонил телефон. Он извинялся и начинал разговаривать по телефону. Я же от нечего делать, разглядывала его и его кабинет. Александр уже не казался мне таким уж рыжим и худым. В нем была какая-то утонченная интеллигентность. Я обратила внимание на его длинные тонкие пальцы с гладкими аккуратными ногтями. Таким пальцам позавидовал бы любой пианист. Когда он разговаривал, то слушая собеседника наклонял голову, как бы пытаясь понять и почувствовать то, что пытались донести.

Наконец, он перестал разговаривать и отодвинул телефон. Видя мое пристальное внимание, он немного смутился:

– Простите, меня! Работы много!

– Понимаю.

– Так, о чем я хотел поговорить?..

Я терпеливо ждала:

– Ах, да! Я хотел узнать. Удалось ли вам уговорить своего отца пройти обследование?

Я покачала головой.

– Жаль! Я сегодня звонил одному своему коллеге. Он один из самых лучших в нашей стране онкологов. Через 2 недели он прилетает сюда на семинар. И я попросил его, дать вашему папе консультацию.

В моей душе ожила надежда:

– Правда? Это было бы здорово! Даже и не знаю как вас благодарить!

Он смутился:

– Что вы!? Какие благодарности!

Я готова была прыгать от радости:

– Спасибо, доктор! Я постараюсь его уговорить! А вот после маминой операции, мы наляжем на него вдвоем и обязательно уговорим его!

Он улыбался, глядя как я ерзаю на месте:

– Можно просто Александр! А то доктор, звучит как-то страшновато!

Мы улыбнулись друг другу. Он смущаясь произнес:

– Ваш отец очень гордый мужчина, который не любит чувствовать себя кому-то обязанным, поэтому скажите ему, что осмотр будет проводить врач из Красного Креста - это бесплатно. Думаю он согласится, а потом в случае если нужна будет операция, мы также что-нибудь придумаем.

Затем я встала и протянула ему руку:

– От всей души благодарю вас Александр!

Он пожал мою руку.

– Я очень рад был вам быть полезным!

Мы мило попрощались и я счастливая от него ушла, про себя посмеявшись над словами отца. Я же сама видела глаза Штольца когда мы разговаривали. Он просто был хорошим и внимательным человеком, но любовью ко мне там и не пахло.