Долгая темная ночь...
Шрифт:
– Здравствуйте, - робко начала я, затем поняв, что говорю глупость, смутилась, но взяла себя в руки. Я обратила внимание, что в зале присутствуют еще несколько человек, видимо это местные работники.
– Сегодня мы присутствуем на похоронах Корнелии. Наверное, здесь нет такого человека, который мог бы рассказать какой она была. А я не умею рассказывать: Она была очень хорошим человеком. Человеком, который умел верить. В наше время это качество, к сожалению, утратилось: А еще она умела любить. Любить как никто другой. Любить без надежды и ничего не прося
К сожалению, бог не дал ей детей, которые могли бы быть ее продолжением, но так уж случилось и мы не в силах что-то изменить. Она была лучиком, который освещает мрак вокруг себя. Именно такие люди и не дают забыть нам всем, что такое чистые человеческие чувства.
Меня слегка потрясывало, я стояла рядом с покойной Корнелией и пыталась найти слова, чтобы объяснить каким прекрасным она была человеком. Но разве это можно вот так вот просто сделать? Я посмотрела на нее. Похоже, что ее немного загримировали, потому как ее лицо было чистым и спокойным. Казалось, что она просто спит:
– Корнелия, - я посмотрела на нее.
– Ты в жизни многое выстрадала и как никто другой заслужила счастье. Этот мир был слишком жесток с тобой. Я надеюсь, что на том свете, ты наконец-то обретешь покой и любовь. Надеюсь, что сейчас ты со своим любимым и все тревоги позади. А нам остается только память! Покойся с миром!
Я подошла к гробу и поцеловала ее в холодный лоб. 'Покойся с миром, милая!' - прошептала я ей и медленно пошла на свое место. В зале была абсолютная тишина, даже не было слышно звуков с улицы.
В центр прошел мужчина с черном пиджаке:
– А сейчас прощайтесь с покойной. Родственники и желающие могут присутствовать на кремации.
Соседка пошла к гробу. В это время ко мне подошел Федерико.
– Мария, вы будете присутствовать на кремации?
Я обессилено покачала головой:
– Я просто не смогу этого вынести. Хочу запомнить ее такой какая она сейчас:
Он кивнул и куда-то вышел. Через какое-то время пришли несколько мужчин, закрыли крышку гроба и унесли его. Мы медленно двинулись к выходу.
Когда мы вышли, город будто накатил на нас. И хоть мы находились за городом, было слышно как движется, дышит и живет многомиллионный мегаполис. В здании было очень прохладно, а тут стояла оглушающая жара. Мы пошли в сторону машины, которая казалось качалась в облаке горячего воздуха. Я придерживала за локоть соседку. Она тихо плакала.
Наконец, мы сели в машину и Денни включил кондиционер. Стало немного легче. Федерико повернулся ко мне с переднего сиденья:
– Мария, я забыл вам сказать, что с вашими родителями все нормально. Они с утра в клинике и ваша мама сдает все необходимые анализы.
'Господи! Я ведь совсем забыла про них!' - пронеслось в моей голове.
– Денни, мы отвезем эту женщину домой, а потом сразу в больницу скомандовала я.
– Нет, сказал Федерико. Я сейчас позвоню своему водителю и скажу где забрать меня и ее, а вы езжайте.
– Спасибо большое!
Когда мы подъезжали к зданию частой больницы, я не могла сидеть на месте. Машина подъехала к высоким воротам и просигналила. Охранник открыл нам ворота и мы въехали внутрь.
Внутри оказался небольшой больничный городок, состоящий из нескольких разноэтажных зданий. Некоторые из них, соединялись между собой прозрачными коридорами. Вокруг был разбит красивый парк с ухоженными газонами и опрятными лужайками. Я видела, как на траве тут и там сидели несколько человек.
Уже входя в здание, я увидела одинокую фигуру отца на одной из скамеек. Он меня не видел. Меня поразил его убитый вид и какая-то тяжесть, сковавшая его некогда мощную фигуру. Я медленно подошла к нему и села рядом.
– Привет, пап!
Он посмотрел на меня глазами человека, который только что проснулся:
– Мария?.. А, привет, дочка!
– он потрепал мою руку.
– Пап, ты почему здесь и где мама?
– Мама сейчас сдает анализы. А я вот тут ее жду.
– А почему ты не сдаешь анализы?
Он молча качал ногой, глядя в даль:
– Знаешь, когда твоя мать забеременела, я жутко испугался. Я думал, как она, такая худенькая и слабая сможет родить? Но она смогла, и все мои страхи оказались напрасными: Надеюсь и сейчас я зря боюсь.
Я обняла его:
– Теперь с ней будет все хорошо, она в надежных руках. А почему ты здесь? Почему не пошел на обследование?
Он покачал головой:
– Не могу я дочка!
– он провел рукой по груди как будто не мог дышать.
– Если бы не мать, я никогда бы не взял эти деньги. Ничего хорошего они нам не принесут. Прости, не могу!
Я сидела почти убитая этой новостью:
– Папа, - осторожно начала я, - ты понимаешь, что обрекаешь себя на смерть. А ты ведь так нам нужен? Особенно, ты нужен будешь маме. Она выйдет из больницы и за ней нужно будет присматривать. Я это пока делать не могу, Оливия не будет ей сиделкой. Ты нужен ей!
Он покачал головой:
– Я буду рядом с ней до последнего вздоха, но изменить себе не могу, - он попытался улыбнуться.
– Кроме того, я так запросто смерти сдаваться не намерен! Может быть и обману костлявую!
Я обняла его и расплакалась. Если бы только я могла насильно уговорить его: Хотя:
– Я скоро приду! Тебе тут не жарко? Может быть зайдешь внутрь?
– Нет, я тут в тени посижу. А ты иди.
Я встала и пошла к зданию. Оно было сделано из больших каменных блоков и внутри было прохладно. На входе сидела приветливая медсестра. Я рассказала ей, что я дочь сегодня поступившей больной и что я хочу поговорить с доктором. Она кивнула мне и просила следовать за ней. Мы прошли на второй этаж и она указала мне на дверь с табличкой 'Александр Штольц. Заведующий больницей'. Я постучала и услышав 'Войдите!', зашла внутрь.