Долгая темная ночь...
Шрифт:
Чаки показал мне рукой и мы подошли к столу. Я заметно нервничала. Он галантно подвинул мне стул и я тихо села на него. На столе стояла белоснежная посуда и хрустальные фужеры на золотых ножках. Официант налил нам вина, поставил каждому тарелку с рыбой запеченной на углях и тихо вышел закрыв за собой дверь. Все это происходило как мне казалось просто в могильной тишине. Чаки поднял свой бокал:
– Мария, я хочу выпить это прекрасное белое вино за тебя!
Я осторожно взяла свой фужер, он был очень тяжелым. Аккуратно чтобы не разбить произведение искусства я чокнулась с ним. Он пил вино пристально разглядывая меня. От его взгляда меня бросало в жар, я чувствовала как горят мои щеки.
Затем
– Никогда не понимал, как есть эту чертову рыбу.- он отложил вилку с ножом в сторону и взял рыбу в руки.
– Так-то лучше!
После этого, ловко разделяя ее, он начал ее есть, при этом смешно облизывая пальцы. При этом он умудрялся еще и говорить.
– Я не всегда был богатым. Моя мать была обыкновенной прачкой, а отец умер совсем рано. Я как и большинство мальчишек из бедных районов рано повзрослел. Мне пришлось стать мужчиной и заботиться о матери и сестре. Денег часто не хватало, но один из соседей работал в рыбной лавке и хозяин в конце рабочего дня отдавал рыбу, которая уже была не очень свежей, он же делился с нами. Поэтому, когда уже повзрослел, рыбу я долго не мог есть. Каждый день, я мечтал о куске мяса, большом и сочном, чтобы когда впиваешься в него зубами, из него шел чуть жирный розовый сок, но это была непозволительная роскошь. Однажды, я проходил мимо мясной лавки и увидел как на столе для разделки мяса лежит небольшой кусок. Я смотрела на него как завороженный. Затем схатив его я побежал. Сзади слышались крики мясника и топот ног, но я был очень выносливым и хорошо знал город. Я долго петлял по узким улочкам, пока сзади все не стихло. От бега и палящего солнца у меня кружилась голова, но я этого не замечал.
Я смотрел на мясо, оно было ярко красного цвета с белыми жилами, а мои руки были в крови. Затем я отправился на окраину города. Там у нас было место, где мы иногда собирались с другими соседскими мальчишками. Сейчас был день и там никого не было. Я разжег огонь и взял старое ведро, а потом поставил варить кусок мяса. Готовить я никогда не умел и не знал сколько оно должно вариться. Помню, что где-то через час, я вытащил его и съел почти полусырым. От непривычки есть тяжелую пищу и от того, что мясо было сырым, мне стало плохо. К тому же, добавился стыд за то, что я не поделился с сестрой и матерью. Всю дорогу меня мутило и рвало. А когда, я пришел домой, то потерял сознание. Позже мать сказала, что я был три дня словно в лихорадке.
Я внимательно смотрела на него, как будто видела в первый раз. Теперь он уже не казался мне таким уж грозным и злым. На его лице была написана боль и тяжесть воспоминаний. Он был таким же как и все остальные - человеком, которого жизнь не всегда баловала. Я отложила свои столовые приборы и взяла рыбу в руки. Сначала мне было неловко, но потом я расслабилась и просто наслаждалась нежным вкусом.
Мы сидели друг напротив друга перемазанные и посмеивались.
– Знаешь, Мария, ты сейчас похожа на чумазого поросенка.
Он поднял большую крышку стоящего рядом блюда и сунул мне ее как зеркало под нос. В искаженном отражении я увидела свой непропорционально вытянутый большой нос и лицо перепачканное рыбой. Я вытерла лицо салфеткой и продолжила есть. В это время услышала:
– Хрю-хрю!
– он крикнул это смешно выдыхая воздух через нос, отчего получилось очень похоже.
Я слышала как он смеялся. А затем смех внезапно утих и он подбежав ко мне склонился. Я лежала не открывая глаз. Он легко гладил меня по щекам:
– Мария! Ты в порядке?
Я продолжала изображать неподвижность:
– Мария, я вижу как дрожат твои ресницы, а это значит ты претворяешься. Если ты сейчас же не встанешь, я окачу тебя газировкой из графина!
Услышав такое я вскочила на ноги. Он стоял рядом сверкая белизной зубов.
– Ты хорошая актриса! Я даже на мгновенье поверил, что ты лишилась чувств.
Он погрозил мне пальчиком и поправил мои растрепавшиеся волосы.
– Больше так не пугай меня!
Я пожала плечами и пошла по комнате якобы разглядывая картины. Это была какая-то графика. К сожалению, художника я не знала, но работы были потрясающие в своей точности.
Он стоял возле окна и курил.
– Хочешь, я покажу тебе дом?
Я неопределенно кивнула. Он подошел и взяв мою руку в свою, повел меня по своему дому. Здесь было сорок две комнаты включая гостиную и холл, а также тренажерный зал, крытый бассейн с сауной, биллиардная, зимний сад и еще много чего. От обилия ярких цветов и дорогих вещей кружилась голова. Всю дорогу Чаки не переставая рассказывал что либо про находящиеся здесь вещи. Большая часть мебели была куплена на аукционах по всему свету, а многим вещам, таким как картины, статуэтки и вазы позавидовал бы национальный музей. Наконец, мы поднялись на пятый этаж. И прошли в дальнюю комнату. Дверь в нее была бронированной. Когда мы туда зашли, то я поняла, что это была спальня Чаки. От всего великолепия, я которая всю дорогу пыталась держаться и делать вид, что всё это великолепие мне не в диковину открыла рот. Комната выходила на одну из башен и поэтому большая часть ее была круглой формы. Одна стена была полностью покрыта стеклом, через которое открывался очень красивый вид на сад и бассейн. Стены были покрыты какой-то шелковой тканью благородно-синего цвета с выбитым рисунком в виде длинных стеблей каких-то растений. Вся мебель была белого цвет с позолотой. В углу стояла большая кровать с балдахином. На ней валялось множество подушек. 'Совсем как у Андре', - подумала я и эта мысль привела меня в себя. Я поняла, что стою рядом с кроватью в спальне мужчины, а сзади меня бронированная дверь.
Чаки подошел ко мне, я невольно дернулась в сторону. Он начал гладить меня по волосам, говоря что-то успокоительное. 'Наверное так, он приручает лошадей', - пронеслось у меня в голове.
Затем он взял меня за руку и повел из комнаты. Я вздохнула с облегчением.
– Идем, я покажу тебе сад.
Я готова была смотреть хоть зоопарк, лишь бы уйти подальше от этой кровати гигантских размеров.
И мы снова пошли по длинным коридором. Когда мы проходили, то я чувствовала на себе пристальный взгляд охранников. Все они были крепкого телосложения, у многих я видела на руках шрамы. Я внимательно всматривалась в их лица, пытаясь запомнить.
Мы вышли из дома и медленно пошли по уже знакомой дорожке с сторону сада. Двое из охранников следовали за нами на почтительном расстоянии. Все это меня ужасно нервировало, в итоге Чаки что-то крикнул им и они отстали, издали кидая на меня недовольные взгляды.
Мы шли по дорожке совсем рядом и я могла даже чувствовать его запах. У него был легкий одеколон с дубовыми и цитрусовыми нотами. Я подумала, что этот запах ему идет - он какой-то пряный, но не навязчивый.
– Расскажи про себя Мария!