Долгая темная ночь...
Шрифт:
Родриго открыл мне дверь и я села. Машина плавно поехала. Неудержавшись, я обернулась и посмотрела назад. На дорожке стоял Чаки и смотрел мне в след.
Когда мы подъехали к дому, я опять попросила оставить меня подальше. И меня оставили на том же месте где и вчера. Родриго открыл мне дверь и подал руку. Я положила свою руку в его и вышла. Мельком, я обратила внимание, что моя рука в его выглядела как птичья лапка.
Выйдя, я медленно пошла по улице. Как только машина скрылась за углом, я кинула на мостовую цветы.
Когда я зашла, отец сидел в гостиной и смотрел
– Мария! Зайди, пожалуйста, я хочу с тобой поговорить.
Вздохнув и ожидая неприятный разговор, я прошла и устало опустилась в кресло. Сегодня я не ужинала и сейчас желудок давал о себе знать активным урчанием.
Отец внимательно посмотрел на меня:
– Мария, ты выглядишь очень усталой. Тебе нужно больше отдыхать, дочка. Всех денег ты все равно не заработаешь.
Я кивнула:
– Знаю, папа. Я делаю что могу. Но все равно, то что я зарабатываю нам не хватает, чтобы накопить на операцию маме.
Он сжав зубы кивнул.
– Это моя вина! Не нужно было жениться на ней. Я всегда понимал, что недотягиваю до нее, но мне казалось, что ради нее я смогу свернуть горы, - он сгорбившись тяжело вздохнул, - в итоге, она умирает, а я молча смотрю на это.
Я подошла и села рядом с ним на колени:
– Не надо так папа! Какие страшные слова ты говоришь! Мама всю жизнь очень любила тебя и один день с тобой не променяла бы на сытую жизнь с другим. Мы что-нибудь придумаем.
– Я уже кое-что придумал, дочка, - глаза отца горели, - у вас будут деньги на ее лечение, но мне понадобиться твоя помощь.
Глядя на него, мне стало как-то жутко. Сама не зная почему я боялась того, что он хочет мне сказать.
– И что же ты придумал?
– Я хочу занять денег у своего хозяина и купить страховку, дорогую страховку. Потом ты немного поможешь мне и вы уже никогда не будете знать нужду. И деньги отдадите с процентом, которые я занял, - видя что я силюсь что-то сказать, он положил свою грубую ладонь мне на рот и продолжил, - Не торопись, дочка. Сегодня я узнал, что смертельно болен - у меня в легких такая форма рака, которая уже не лечиться. Поэтому я все равно умру, это лишь вопрос времени. Если я буду долго болеть, то стану вам обузой, которую вытащить вы будете просто не в состоянии. Я буду лежать превращаясь в растение и страдая от этого как никогда до этого не страдал. Мне придется пройти все муки ада от боли и агонии, а так, я умру быстро. К тому же я умру счастливым, зная что все ваши беды позади и вы сможете начать новую жизнь. Мать еще крепкая женщина, после операции она станет как новенькая и сможет жить дальше.
По моим щекам текли слезы отчаянья, мне казалось, что я умерла, но все еще продолжаю находиться в своем тяжелом обездвиженном теле. До этого я была на пределе, а теперь я шагнула за его край. Я обняла отца и зарыдала. Так еще я не плакала никогда. Он гладил мои волосы и говорил какие-то слова, которые я не слышала.
В конце я затихла. У меня не осталось слез и я лежала как пустой мешок, из которого вышел воздух и положа голову ему на колени, гладила его жесткие руки. По телевизору закончились все передачи и лишь мелькала серая картинка.
– Не плачь, дочка, - сказал отец.
– Подумай о том, что я тебе сказал. Я не буду тебя торопить, но теперь ты остаешься
После этого, он поцеловал меня в темечко и тяжело ступая пошел к себе. Я сидела глядя пустыми глазами в темноту. Жить не хотелось. Мне хотелось умереть, чтобы ничего не видеть и не слышать. Тяжело встав, я пошла в комнату. Я даже не заметила то, что от голода у меня сводило желудок. Зайдя в комнату, я упала в одежде на кровать и закрыла глаза. После таких переживаний, мне казалось, что я не смогу спать, но вместо этого я буквально сразу провалилась в сон.
Следующий день был воскресеньем и я проспала практически до обеда. Когда я встала, то вначале мне показалось, что все мне только приснилось, но потом я увидела, что сплю в одежде. И события вчерашнего дня накрыли меня беспощадной волной. Я вспомнила разговор с отцом, а также странную встречу с Чаки. Значит, это не было сном:
Я спустилась вниз. Отца дома не было, Оливии тоже, она еще не вернулась домой с субботы. Так как сегодня было воскресенье, то сегодня она может приехать только к вечеру. Мать ушла к соседке. Это был тот редкий случай, когда я могла остаться наедине с собой. Я позавтракала, а потом налила себе кофе и села перед телевизором. Я его не смотрела, но я не хотела оставаться в абсолютной тишине.
Мои мысли путались и скакали с одной темы на другую. Я думала то про родителей с Оливией, то про Андре, то про Чаки. Потом я ловила себя на мысли, что думаю не о том, но я понимала, что никак не могу набраться сил и подумать насчет вчерашнего разговора с отцом. Я не хотела этому верить, и украдкой думала, что он это придумал, чтобы помочь матери. И тогда я всерьез задумалась стоит ли жизнь одного человека жизни другого? А что если отец мне соврал? А что если он просто не может набраться смелости, чтобы совершить это страшное с точки зрения религии действие?
Ответа у меня не было, но я и не хотела его получать, потому что тогда я оказалась бы перед выбором, который просто была не в состоянии сделать. Я была не в состоянии убить даже мышь, не говоря уже о том, чтобы забрать жизнь у своего отца. Другое дело, что тогда умрет мама. Я это осознавала с пугающей отчетностью. Ей срочно нужна операция, но таких денег у нас не будет никогда, даже если я продам себя в рабство на 120 лет! Этих денег не было даже у моих знакомых: Тут я вспомнила об Андре. Андре: у нас нет каких-либо крепких отношений, чтобы я могла у него просить. А хотя, почему бы мне у него не попросить?
Я была как в лихорадке. Невольно потрогав собственный лоб, мне показалось, что у меня температура, но в тоже время, мои руки были холоднее льда.
Встав с кресла и взяв мобильный телефон, я набрала номер Андре. Там были долгие гудки, затем он взял трубку.
– Привет, детка! Как дела? Ты по мне скучала?
Я сегодня не была настроена на игривый тон:
– Андре! Я хочу встретиться.
– Отлично! Давай я позвоню тебе вечерком, часиков в восемь.
– Нет! Я хочу увидеться сейчас.