Чтение онлайн

В это же время поправляя штаны вышел охранник который нас сюда провожал. Из открытой двери я слышала негромкие мужские голоса и смех. Охранник остановился в дверях и крикнул: 'А что со второй делать?'. Ему никто не ответил, но я услышала шаги из той комнаты, которые приближались к двери.

На пороге стоял Чаки. На нем была расстегнута белоснежная рубашка, обнажая его худое, но довольно жилистое безволосое тело. Его волосы были короткие и стояли ежиком. Глаза имели чуть раскосый вид. Я даже подумала, что в нем также течет китайская кровь.

Он встал и оперся плечом о дверной косяк, серьезно разглядывая меня. Я очень пожалела, что на мне все-то же злосчастное белое платье, в котором я была с Андре. Если бы я была в брюках, то, наверное, чувствовала бы себя более уверенно. Он медленной походкой подошел ко мне и резко поднял руку. На какой-то момент мне показалось, что он ударит меня, и я неппрлизвольно закрыла рукой лицо. Но вместо этого, он запустил руку мне в волосы и расстегнул заколку, которая собирала волосы в тугой пучок. Волосы рассыпались по плечам. Я смотрела недоуменно на него. Он был чуть ниже меня, но в нем была какая-то сила и уверенность, что я чувствовала себя очень маленькой и ничтожной.

– Так лучше, - сказал он и, уходя, крикнул охраннику с хвостом.
– Родриго, увези их домой.

Охранник кивнул и вынес одежду Оливии. Я помогла ей одеться, трясущимися руками пытаясь застегнуть мелкие пуговицы на ее блузке.

Когда нас вывели, солнце уже почти село и было уже темно. Мы сели в машину и та мягко поехала. С нами был только один охранник, который был вечером с Родриго, когда они похитили нас с улицы.

За дорогу с Оливии стал сходить хмель и она с ногами залезла на кресло и тихонько всхлипывала. Я сидела крепко обняв ее. Наверное, мои объятия были сильнее чем следовало и ей было немного больно, да и мне не совсем удобно, но мы нуждались друг в друге. Так мы хоть как-то чувствовали себя защищенее.

Несмотря на то, что мы обе слышали, что Чаки приказал отвезти нас домой, но тем не менее я до последнего сомневалась, что нам дадут уйти живыми. Мои опасения развеялись только когда машина застревая на глубоких рытвинах въехала на нашу улицу. Было уже очень темно и никого из соседей не было видно, но тем не менее я робко попросила оставить нас подальше от дома. Охранник молча кивнул и крикнул водителю, чтобы оставил нас на углу. Тем временем я начала приводить в порядок лицо и одежду Оливии.

Затем охранник вежливо открыл нам дверь и мы вышли на улицу. Машина поехала дальше, так как из-за того, что улица была очень узкой, лимузин не мог там развернуться. Я обняла за плечи Оливию и мы пошли домой.

Когда мы подошли к дому, я заметила что свет в маминой спальне. Я открыла ключом дверь и провела Оливию в ее комнату. Сама же пошла к маме, чтобы успокоить ее что мы дома.

Когда я вошла, она сидела в кресле и что-то читала. Я прошла и легонько поцеловала ее в щечку:

– Привет, дочка! Ты одна?

– Нет, мама, мы с Оливией. Все хорошо. Мы были на дне рождения сотрудника и она лишнего выпила вина. Сейчас я провожу ее в душ и уложу спать.

Мама спохватилась:

– Давай я тебе помогу!

Я жестом остановила ее.

– Нем, мам! Оливии будет неприятно, что ты увидишь ее в таком виде. Ее и так тошнит. Давай лучше завтра вместе заварим ей твой фирменный крепкий чай с травками. Хорошо?

Она улыбнулась и пожелала мне спокойной ночи, на прощанье поцеловав в макушку.

Когда я пошла к Оливии, то она сидела на кровати с расширенными глазами. Я мягко взяв ее за руку подняла ее и повела в душ. Она была как зомби. Я тихо сняла с нее одежду и поставила ее под струи воды. На ее животе я заметила легкий порезы. Также был один большой засос под правой грудью. Он был пока темно-бордового цвета, но завтра он станет совсем синим.

Взяв мягкую губку я намылила ее и начала медленно омывать ее тело. Она стояла послушно закрыв глаза. От этого ее равнодушного состояния мне было ужасно жутко. Если бы она плакала или кричала, я бы знала, что из нее выходит боль и что она как-то переживает свое горе, но она молчала и я знала, что все просто ушло внутрь.

Затем я завернула Оливию в полотенце и повела в ее комнату. Достала пижаму и одела на нее. Сестра была все так же безучастна.

Я расстелила ее постель и взбила подушки. Она забралась в нее и свернулась комочком. Я уже собиралась уходить, как услышала:

– Останься, пожалуйста!
– она схватила меня за руку.
– И не гаси свет!

Я подошла и села возле нее на кровать. Затем потянулась за ее сумкой, чтобы достать мобильный телефон и поставить ей на завтра будильник. Когда я открыла сумку, то на кровать выпали 300 долларов. Я молча уставилась на них не в силах что либо сказать.

Она также увидела их:

– Ты правильно все поняла. Я проститутка!
– почти крикнула она.

Я погладила ее по голове:

– Что ты такое говоришь, Оливия! Они всего лишь грязные скоты, которые воспользовались твоей беззащитностью!

Ее глаза в свете ночника казались огромными и темными. Я мягко взяла ее за руку. Видя ее состояние я поняла что ей нужно было выговориться. Вот только нужна ли была мне вся правда?

– Оливия, - я искала нужные слова, - расскажи мне что случилось. Ты их уже знала раньше?

Она кивнула и с испугом посмотрела на меня. Я старалась не пугать ее:

– Не бойся, я никому ничего не расскажу. Выговорись, тебе будет легче, а мы постараемся что либо придумать вместе. Ладно?

Хотя на самом деле я понимала, что ничего мы не сможем придумать. Что мы против мафиозного воротилы с его связями и деньгами? Тем не менее, я должна была знать правду, так как невольно оказалась вовлечена в эту грязную историю. Кроме того, она была моей сестрой. И пусть у нас были сложные отношения, но тем не менее я любила ее и она была мне близким и родным человеком. Родители были уже старыми и я осознавала, что рано или поздно мы останемся с ней одни. И сможем рассчитывать только друг на друга.