Дочери Луны
Шрифт:
После ленча – ростбифа и пудинга – Мэг уже было собиралась подняться наверх в свою комнату, чтобы слегка вздремнуть, когда перед ней неожиданно появился Питер.
Артур больше не показывался после того, как принес кофе. Мэг, однако, поняла, что именно Артур вызвал его сюда. Сначала она поднялась, но затем снова уселась на софу. В кофейнике еще оставалось немного кофе, и, налив немного в чашку, Мэг подвинула ее Питеру.
Но Питер, отказавшись от предложенного кофе, сразу же спросил:
– Ты что, уезжаешь?
Выражение лица Питера было довольно злым, и это обстоятельство
– Да, – ответила она, – уезжаю. Он не стал присаживаться.
– Надо было мне сразу уйти. И я уйду. Зачем тебе нужно перечеркивать все свои планы только из-за того, что… ты меня терпеть не можешь?
Мэг ответила шепотом:
– Тебе хорошо известно, что причина вовсе не в этом.
– Будь благоразумной, Мэг! – Оперевшись на спинку стула, он, пристально глядя ей в глаза, сказал: – Распаковывай свои чемоданы. Ты слышишь? Я уеду в Ньюлин, и мы никогда больше не встретимся.
– Но мне нужно ехать в Плимут. Я действительно должна ехать, Питер. И на этой же неделе я собираюсь в Эксетер.
– Что за чушь ты несешь?
– Это не чушь! Покинешь ли ты Кил или останешься, я все равно уеду отсюда.
Напористость Питера взволновала Мэг. Энергично вцепившись в спинку стула, он, растягивая слова, медленно начал:
– Да, это действительно никакая не чепуха! – Прищурившись, он посмотрел на стол. – Это мой кофе? – Придвинув стул, он робко взял в руки чашку. – Мэг… ты не можешь уехать. Я просто не отпущу тебя.
На это Мэг решительно заявила:
– Мое решение окончательно, и завтра я уезжаю.
– Ну давай хотя бы поговорим с тобой обо всем этом. Что я такого сделал? – Повысив голос, он сказал: – Я показал тебе, что люблю тебя. И что же, это теперь можно считать преступлением?
Мэг улыбнулась, услышав задиристый и одновременно обиженный голос Питера, который в эту минуту был похож на провинившегося школьника.
– Конечно, это никакое не преступление. Это просто… Я никогда не смогу смириться с этим, Питер. Поэтому-то я уезжаю. Вот и все. Тебе следует принять это как должное.
– Послушай, я прошу тебя только об одном – поговори со мной. Давай прогуляемся и поговорим с глазу на глаз.
– Выпей кофе, а затем мы пойдем с тобой на прогулку. – Серьезно глядя ему в глаза, она сказала: – Не бери ничего в голову, Питер. Мне бы хотелось уехать отсюда, зная, что мы до сих пор являемся друзьями. Мне очень не хотелось бы ссориться с тобой.
Снова пристально посмотрев на нее, он залпом выпил кофе и быстро вскочил на ноги. На улице не переставая лил дождь. Мэг вспоминала, как она учила его ловить ртом дождевые капли… Ведь все это было совсем недавно. Она почти разозлилась на Питера за то, что он невольно извратил ее представление о таком понятии, как дружба. Правда, Мэг давала себе отчет в том, что в этом повинна она сама.
Шествуя впереди, Питер по скользким ступеням спускался к песку, которым была покрыта территория
Она догнала его там, где по другую сторону от судоподъемного эллинга лежала груда камней. Мальчишки убежали, а море неотступно катило свои волны, заполняя прибрежную полосу лужами и зловеще вздымаясь вокруг остроконечных камней. Ловя ртом воздух, Мэг спросила:
– Куда мы идем? Здесь небезопасно! Не оборачиваясь, он кинул через плечо:
– Тихо, как в могиле.
Отыскав безопасное укрытие, Мэг наклонилась вперед.
– Ты так быстро шел, что у меня ужасно закололо в боку.
– Быстрая ходьба человеку только на пользу. Учащается сердцебиение, и кровь лучше циркулирует по телу.
– А мне казалось, что мы собирались о чем-то потолковать.
Встав перед ней на колени, Питер протянул руки.
– Ну, иди же сюда. Посмотри на это бесконечное и вечное пространство.
Мэг неохотно взяла его за руку. Прошла всего одна неделя с тех пор, как она познакомилась с работой Джеральда Скейфа, у которого было свое, пугающее ее, представление о бесконечности.
Он дернул девушку так резко, что она чуть было не растянулась возле него. Положив руки на плечи Мэг, он так и продолжал оставаться в таком положении, прочно удерживая девушку в тисках своих объятий.
– Если море заштормит, то мы тут утонем, – тяжело вздыхая, сказала Мэг, глядя на вздымавшиеся и опускавшиеся в шести футах от них волны.
– Хорошо, что море спокойное. Поэтому мы почти сухие, – засмеялся он, откинув капюшон с ее лица. – Вот так уже лучше. Помнишь, какие мокрые у тебя были волосы, когда мы впервые с тобой познакомились?
Мэг вспомнила, как он сравнивал ее с монахиней, которая взбиралась вверх по Воскресной улице.
– Но тогда многое было по-другому.
– Как – по-другому?
Заранее зная, что он обязательно задаст ей этот вопрос, она все равно не смогла ответить ему. Но ведь это было на самом деле. Тогда многое выглядело по-другому.
Он сам за нее ответил:
– Тогда многое выглядело по-другому лишь потому, что ты не видела во мне угрозы, а сейчас видишь.
Мэг не стремилась возразить, поэтому он неумолимо продолжал:
– Как ты не можешь понять, что, если ты обособилась от реальной жизни, тебе абсолютно все будет казаться угрозой. Постоянно! И об этом ты знала много лет тому назад, когда тебе пришло в голову спуститься вниз по канату. А сейчас ты об этом позабыла. Именно поэтому я пытаюсь понять тебя и выяснить, почему ты позабыла это. Мне бы очень хотелось, чтобы ты снова повернулась лицом к трудностям.