Чтение онлайн

Лени отпила ликера, и невидящим взглядом уставилась в стену напротив. Глупо отрицать, она любила то место, и даже спустя столько лет она до сих пор помнит непередаваемое наслаждение просто от того, что дышишь тамошним воздухом…. Несправедливо, что ей не испытать этого снова. Взгляд скользнул по едва заметной метке на левой руке в тон кожи, с внутренней стороны, почти у подмышки: две змеевидные спирали, пересеченные странным, неровным зигзагом. Он появился в день ее восьмилетия, когда мать забрала ее с церемонии пробуждения Воли Саарсиса — бога Воды и праотца всех эллар ее королевства. Элениель так и не узнала, что должно было случиться. Когда владыка Тиадэз направил на нее свой скипетр, все ждали чего-то… эдакого, чего так и не произошло, зато она запомнила выражение лица короля:

он был не просто шокирован. Он был разочарован. После этого началась суета, в которой мать, дочь короля, схватила ее за руку, и они вместе выбежали вон из зала. Практически за дверями пространство словно разорвалось, и эта щель, с клубящейся в ней фиолетово-черной дымкой, становилась все шире. И они бежали прямо к ней… И вот так она и оказалась в Ичвинстере…

Элениель почти не помнила свой последний разговор с матерью. Она до сих пор не знала, как дочь правителя эллар познакомилась с городничим королевства людей, и почему он согласился растить ее дочь. Помнила лишь, как крепко обняла ее мама прежде, чем исчезнуть в этой клубящейся тьме… и слова, сказанные ей на прощание: "Не пытайся вернуться к элларам, доченька, это больше не твой мир, и помни: ты не хуже их. Ты — мое сердце. Ты — Дочь звезд. И что бы ни случилось, звезды всегда будут на твоей стороне" А после того, как мама исчезла, на руке появился этот символ…

Что бы ни значил их скоропалительный побег, Лени приняла это как должное. Она адаптировалась в новом для нее мире, и даже честно попыталась поладить с приемным братом, но, как оказалось, это было выше ее сил…

Очень быстро она поняла, что элларам не место среди людей, и списывала это на отсутствие мозгов у последних. Иногда ее сущность брала верх, и тогда на лице расцветали менехьиры — сияющие завитки небесно-голубого цвета, похожие на кружева, которые тянулись из внешних уголков глаз до нижней челюсти, а вокруг тела появлялось мерцание такого же цвета. Еще живя в Лауре-Эйтель, Лени узнала, что цвет менехьиров определяет происхождение, и чем он ярче — тем выше положение в обществе у носителя. Другими словами, у простых работяг "кружева" коричневатого цвета, тогда как у членов королевской семьи — в общем, такие же, как у нее. Все потому, что у них практически не разбавлена божественная кровь, дарующая им особые умения…

Так вот, даже несмотря на тот факт, что Элениель этими умениями была явно обделена, горожане разве что палки в нее не кидали! А однажды, когда ей было лет тринадцать, все зашло еще дальше, и вполне могло закончится трагично…

Лени отставила бутылку и грубо потерла лицо, прогоняя тяжелые воспоминания. Это уже в прошлом. Те засранцы дорого заплатили за свою "шалость"… Генри, городничий, хоть и был, по большей части, самовлюбленным и скользким типом, тогда все же наглядно продемонстрировал, что бывает с теми, кто хочет убить его приемную дочь, и с официального разрешения короля сослал их на рудники сроком на шесть лет. Стоит ли говорить, что это многому их научило, например, тому, что не нужно даже показываться Элениель на глаза, чего до сих пор так и не произошло после их возвращения!

Что же касается Элениель, она, по мере своих возможностей, помогала Генри, хоть и без энтузиазма, но проклятое чувство долга мешало ей послать это все куда подальше. Ее бесило, что Киран не проявляет ни малейшего интереса к делам отца, что спускает все деньги в казино… Как-то он выставил ее в оплату задолженности в качестве "приемной сестренки с небольшим уродством"… Откуда же ему было знать, что она уже пару лет как втихаря училась постоять за себя? Это дорого ему стоило…как и придуркам, с которыми он ею расплатился.

Все эти годы Лени жила в ожидании нападения или подставы, приобретая любой навык, который поможет ей выжить, начиная от приготовления еды и азартных игр, и заканчивая свежеванием убитого зверя.

Так какие еще могут быть сомнения? Элениель вылезла из ванной и, обмотавшись полотенцем, с остатками ликера в руке, пританцовывая, пошла собирать вещи. Ждите меня, капитан де Корро!

Первое, что

для себя открыла Элениель, ступив на палубу величественного фрегата — страх моря. Это было бы забавно, учитывая ее происхождение, но на деле слегка подпортило первое впечатление и у нее о своем ближайшем будущем, и у команды, членам которой пришлось в срочном порядке устранять последствия внезапно обнаружившейся морской болезни.

Команда состояла, в основном, из мужчин среднего возраста, вроде капитана. Нет, Элениель не думала, что ее бросят за борт, либо заставят драить палубу с утра до ночи. По правде говоря, она вообще не знала, как ее примут, реакцию моряков нельзя было назвать ни хорошей, ни плохой. Когда капитан де Корро рассказал им, что Лени — эллар, они выглядели, в крайнем случае, удивленными, и то не факт… Ей показалось, что им всем глубоко плевать, и да, проклятье, ее это задело!

Девушке выделили небольшую каюту, в которой она провела безвылазно первые несколько дней. Но постепенно организм привык к мерному раскачиванию корабля, и вот уже спустя четыре дня она не может оторвать глаз от бескрайнего синего моря, буквально прилипнув к борту корабля! С каждым днем, с каждой прожитой среди водного простора минутой, Элениель все яснее понимала смысл слова "свобода". Она чувствовала себя уверенней, и, судя по всему, это замечали и другие. Стали чаще звучать приглашение поиграть в карты и поужинать вместе с командой. На прямой вопрос "почему они добры с элларом" моряки ответили, что каждого из них в свое время жизнь изрядно потрепала. И неважно, что было в прошлом. Ее будут оценивать по тому, как она ведет себя в настоящем. А еще ясно дали понять, как они относятся к предателям, и какая их потом ждет участь, и что если она хочет остаться — придется принять тот факт, что жизнь кардинально изменится, и лучше бы хорошенько об этом подумать прежде, чем подписывать договор с капитаном.

Тогда до Лени дошло, что капитан пока не собирался принимать ее в команду, а просто наблюдал со стороны, как она вольется в коллектив. Она не собиралась строить иллюзии, или накручивать себя, поэтому в тот же вечер настояла на их разговоре. Капитан не отрицал ее догадок, добавив, что даже если она откажется от такой жизни, он даст ей денег на первое время и высадит в ближайшем порту, потому как посчитал своим долгом избавить такой цветок от увядания в том ужасном, забытом городе, полным снобов и ханжей, и обязан теперь хоть немного о ней позаботиться.

Возмущалась ли она? Естественно! Нет, она ничего не имела против того, что этот мужчина выдернул ее из Ичвинстера, и уж тем более не будет возражать, если он проспонсирует ее, пусть и ненадолго. В какой-то степени она даже понимала ход его мыслей: она — девятнадцатилетняя девушка, которая прожила всю жизнь на всем готовом. Наверняка он думал, что несмотря на свою тягу к авантюризму, она слишком изнежена, и не потянет такую жизнь на постоянной основе. Вот только капитан кое о чем забыл: он до сих пор не посвятил ее во все тонкости их работы, и что никто из них не узнает наверняка, что из этого выйдет, пока не попробуют. Возможно, она захочет уйти — или нет. Так вот пусть господин де Корро решает, станут ли они проверять это.

Все это Элениель вывалила на капитана, и что он? Губы мужчины растянулись в медленной, довольный улыбке. Он молча прошел мимо нее к своему столу, достал свиток из коричневого пергамента, поставил на нем свою подпись, и протянул ей. Лени изучила условия контракта — их было не так много, после чего поставила подпись, изменившую ее жизнь на шесть лет…

Ей не на что было жаловаться: едва ли она смогла бы устроиться в жизни лучше, чем став членом экипажа капитана Винсента де Корро. Мужчина, на которого она работала, неофициально считался главнейшим и могущественнейшим человеком северных и западных морей. Будь то торговое судно, или круизный фрегат — ни один корабль не мог творить произвол на его территории. В каждом порту у него были свои люди, которые следили за порядком, и были уполномочены, в крайнем случае, самостоятельно наводить его. Морские владения капитана охватывали все Западное побережье Эттенберга, а также архипелаг из семи островов, являющихся территорий королевства.