Чтение онлайн

— Что здесь происходит? — властный голос Литвинова сейчас, как бальзам для моих ушей.

Разворачиваемся к нему вдвоём с водителем. Увидев равного себе — мужчину, тот немного теряет в гоноре, но всё-таки не удерживается от шпильки:

— Твоя курица что ли?

Глаза Литвинова темнеют, желваки напрягаются.

— Моя, — отвечает, не раздумывая. — Ещё раз спрашиваю, в чём дело?

— Мужик, — водитель такси сходу переходит на панибратский тон, —

давай решим всё миром. Поздно уже. Ты, наверное, домой хочешь. Поужинать, там, футбол посмотреть. Сто штук, и мы договорились.

— Сто штук — чего? — прохладно уточняет Литвинов.

— Рублей, конечно! Погляди, как она дверь мне разворотила.

Литвинов оглядывается на «целующиеся» друг с другом тачки.

— А мне кажется, мужик, — выделяет это слово интонацией, — это ты въехал в машину моей девушки и разворотил ей капот. Пункт 8.9 ПДД. У тебя — помеха справа.

«Мужик» ошалело оборачивается по сторонам. Похоже, он был абсолютно уверен в своей правоте. «Курица» за рулем, значит она виновата — к гадалке не ходи.

— Поэтому вызываем ГИБДД и оформляем всё, как положено, — отрезает Лёша. — С документами у тебя всё в порядке, надеюсь? А впрочем — не суть, — не оставляет таксисту никаких шансов.

— Слушай, муж… — осекается таксист, — слушай, зачем нам гаишники тут? Два часа ждать их, потом вся эта кутерьма бумажная. На хрена?

— Положено. Не волнуйся, это будет быстро. И безболезненно, — левый уголок рта Литвинова слегка приподнимается, обозначая улыбку. Выглядит это жутковато.

Литвинов отходит в сторону и звонит в ГИБДД. Машина приезжает через десять минут. Инспектор в форме, держащий в руках планшетку для записей с прикреплённой к ней листом бумаги, выходит к нам навстречу.

— Лейтенант полиции Устинов, — представляется всем. Здоровается с Литвиновым тихим: «Подполковник. Здравия желаю». Это не укрывается от ушей нерадивого таксиста. Похоже, он наконец понял, что попал. Я с интересом взираю на разворачивающееся передо мной представление. Разве что попкорна не хватает.

— Давай без этих формальностей, Дим. Сделаем всё по-быстрому, окей? Там ребёнок в салоне.

Устинов составляет протокол, коротко опросив нас об обстоятельствах происшествия. Подписываем. Порядком подутихший «мужик» садится в свой автомобиль.

Литвинов, заранее убедившийся в том, что моя «ласточка» на ходу, кивком головы приглашает меня на пассажирское сиденье.

— Я поведу. Мало ли. Сейчас припаркуем её поблизости. Решим всё завтра, уже поздно.

Послушно занимаю место рядом с водителем. Я вообще сейчас очень послушная.

Макс мирно спит сзади, устав ждать, пока взрослые во всём разберутся. Открыв дверь с его стороны, осторожно отстёгиваю ремень безопасности, прикидывая, как бы разбудить его поделикатнее. На руках я его не дотащу, конечно. Лёша отодвигает меня лёгким движением руки. Подхватив Макса, кивает на дверь — мол, закрой. Помогаю ему зайти в подъезд, вызываю лифт. В коридоре включаю торшер с мягким светом,

чтобы не разбудить сына. Пусть спит. У него явно был стресс сегодня. Завтра подниму его пораньше, чтобы сделать уроки. Показываю Литвинову путь в детскую, после чего максимально аккуратно раздеваю ребёнка. В полудрёме он бормочет что-то бессвязное. Успокаивающе говорю:

— Всё хорошо. Мы дома, сынок. Засыпай.

Подоткнув одеяло и оставив включенным ночник, выхожу из комнаты.

Натыкаюсь на Литвинова, стоящего за дверью.

— Ты меня напугал! — шепчу нервно.

Отвечает ровно:

— Поговорим? Сколько можно от меня прятаться?

Отвечаю с заминкой.

— Я не прячусь. У меня возникли некоторые проблемы с телефоном. Плюс, меня не было в городе.

— Ты приезжала сегодня ко мне на работу. Зачем? — не спрашивает, требует ответа.

— Тот же вопрос! Я, по-крайней мере, никого не избила!

Сверлит меня взглядом.

— Я хотела поговорить.

— Нужно было поговорить.

Произносим одновременно.

— Пошли на кухню. Макс спит.

Безмолвно следует за мной.

Зайдя в помещение, разворачиваюсь к нему лицом. Он хочет что-то сказать. Не позволяю. Прикладываю палец к его губам. Сначала я.

— Лёша… — говорить почему-то безумно тяжело. — Я хотела поблагодарить тебя. За всё, что ты сделал. Отец мне рассказал.

Хмурит брови в болезненной гримасе.

— Ты поэтому была со мной? Из-за отца, — утвердительно.

Отодвигаюсь от него, шокированная.

— Ты считаешь, что я спала с тобой ради выгоды?

— А что — нет? — бьёт прицельно.

— Ты — идиот, — из меня вырывается нервный смешок.

— Ну вот. Узнаю Алёну. И все то у неё идиоты. А она — самая умная?

Делает шаг ко мне, прижимаясь всем телом.

— Я хочу знать. Вот это… — медленно целует меня, удерживая зрительный контакт, — вот это было по-настоящему?

Улыбаюсь ему в губы, согревая их своим тёплым дыханием.

— Вот это, — поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки. Отросшая за день щетина колет ладонь. Делаю несколько поглаживающих движений. — И вот это, — целую его в уголок губ. Кладу вторую руку ему на лицо, обнимая уже с двух сторон. — Это самое, что ни на есть настоящее. Всё остальное было — до тебя.

Целует меня в ответ. Вижу, как закрываются его глаза, надлом в межбровье становится глубже. Между поцелуями шепчет:

— Прости. Прости меня.

— Уже простила, — сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не разреветься. — Почему тебя так долго не было? Я думала, с ума сойду.

Обнимает мои плечи, поглаживая.

— Так было надо. Ты бы не дала мне закончить. Я бы всё равно пришёл.

Целует меня глубже, подталкивая к столу. Запрокидывает голову, зарываясь пальцами в волосы. Переходит на шею. Прикасается к груди. Она ноет, ощущения от его ласки сродни болезненным. Понимаю, чего он хочет. Я… я должна сказать.

— Стой. Прежде чем мы пойдём дальше, ты должен кое-что узнать.