Чтение онлайн

— МАМА!!! МАМА!!!»

— Смотри!

Кейт вырвала его из воспоминаний, в которое он сам словно самолет рухнул, не в силах вырваться. Его самое важное. То, что разъедало душу изнутри. Казалось это было сейчас важнее всего, вспоминать. С усилием он проследил за рукой на прорубленную вдалеке просеку. — Кажется …

Взгляд осветился счастьем, лицо расцвело надеждой сквозь слезы. Кейт не выдержав закрыла ладонью рот и радостно всхлипнула. А второй сжала на мгновение его

руку, пока он не веря вглядывался.

— Посадочная полоса!!! Это же? Полоса!

— Время! Давай, моя хорошая, соберись! — больше для себя, чем дня нее рявкнул Владимир, и та, словно маленькая девочка, его маленький пилот, закивала послушно головой. Всхлипывая и стараясь взять себя в руки.

Самолет зашел на круг над крошечной полосой. Та подобно чуду взявшейся из ниоткуда лежала посреди лестной тайги.

– Готова?… Пятнадцать минут.

— Успеем!

Старая, потрескавшаяся, с растущим кое-где невысоким кустарником, но чистая. Чудо чудесное. Без деревьев. Лучшая в мире полоса!

Кейт смеялась одновременно плача.

— Одиннадцать минут, — начался отсчет, пока ее женские руки, такие хрупкие, выравнивали не слушающийся штурвал, чтобы выйти для маневра на второй круг.

— Кейт, крен, вправо. Заденешь деревья! Десять минут. Десять!

Они зашли на последний вираж, разворачивая надсадно сипящую разваливающуюся машину на двадцать градусов.

— Боже, помоги, помоги, — взмолилась Кейт, изо всех сил двигая штурвал вперед, начиная снижение, отчего их мышцы пресса напряглись до предела.

Выпуская шасси и закрылки, запустился двигатель малого газа.

Больше не дышали.

Перед глазами, зажатая соснами и елками спасительная, серенькая полоса жизни.

— Держи ровнее, — Владимир не сводил взгляда со стакана. — Влево.

— Восемьдесят метров.

— Шестьдесят.

— Сорок.

— Двадцать пять.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Семь.

— Три.

— Один.

— Кейт.

….

Они почувствовали, грубо толкнувшись колеса шасси ударом о землю, покатились по заросшей тверди.

Самолет задрожал, мелко и часто содрогаясь. На скорости не меньше двухсот километров в час, машина неслась по посадочной полосе.

— Сделали!

— Да! ДА!

Кажется, они кричали одновременно.

Слезы счастья заструились по ее щекам. Кейт их не вытирала. Вместо этого она дрожавшими пальцами врубила реверс, воодушевленно нажимая на тормоз.

Раздались визжащий

звук торможения и треск деревьев. Крылья самолета срубали ближайшие к полосе. Самолет сбрасывал скорость, затем, соскочив с закончившейся полосы, поехал по живой земле, распахивая, вспарывая колесами, сметая на пути кустарник и низкорослые деревья.

Их бросило вперед, а затем назад. Удар. Машина заскрежетала, разворачиваясь на сорок пять градусов, отвалилась хвостовая часть. Затем они пронеслись еще десяток метра и остановились, замерев. Навсегда.

И тишина.

В салоне воцарилась тишина.

Оглушающая, блаженная с едва уловимым шелестом ветра и травы. Их окутал плотный, невыносимо душный, банный воздух.

Владимир обалдело посмотрел на ошалевшую от счастья Кейт — на лице той читалось облегчение. С поцарапанной щекой, перепачканным в крови лицом и огромными от шока и напряжения зелеными глазами, взмыленная, уставшая и счастливая, она показалась ему самой прекрасной женщиной на свете.

Он взял ее за руку, но Кейт, нервно рассмеявшись, резко вырвалась, лихорадочно расстегивая ремни. В глазах паника, ей хотелось выбраться наружу, хотелось ступить на безопасную землю.

Посадили!

Смогли.

Выбравшись из самолета, первые минуты они оглядывалась по сторонам.

Кружилась голова. Кейт шаталась, чувствуя, как ноги не держат от того, как резво отпускает. Реальность накатом сломала, раздавила как букашку.

Владимир схватил ее, прежде чем она успела дернуться, прижал к себе насколько можно. Девчонка билась, извиваясь, кричала, переходя от радости к истерике.

— Скотина! Козел! Урод!

Летели непонятно кому адресованные оскорбления, перемежаясь с всхлипами и стремлениями вырваться. Он держал, пока силы и вспышка не иссякли, и Кейт, судорожно всхлипывая, уткнулась в широкую мужскую грудь. Безвольно повисла, дрожа, не сопротивляясь.

Он утомленно вместе с ней кулем осел на землю, продолжая сжимать содрогающуюся в нервных конвульсиях Кейт.

— Ш-ш-ш. Все нормально. Мы выберемся. Выберемся.

С шепотом он гладил ее по слипшимся, спутанным волосам, по взмокшей спине и плечам, сам не понимая, почему так важно успокоить. Кейт затихла, трудно, ровно задышала.

Некоторое время они сидели, прижавшись друг к другу, не разговаривая под редкие пересвисты птиц, безмятежный шелест листьев, травы, ветер. Было не понятно, вечер сейчас или утро.

Кейт заснула минут на десять. Он не будил, продолжая успокаивающе гладил и медленно приходил в себя. Все еще не верилось, что они сумели посадить самолет.

— Умница, красавица, солнышко — тихо шептал он ей, с задумчивостью глядя по сторонам.

Выжили. Им удалось, мать его выжить. Он плохо понимал вечер, выпили много.