Для единственного...
Шрифт:
Проводив выносящего багаж Джефа недоуменным взглядом, тетушка Мей повернулась к Китти.
— Ну, детка, пора прощаться. Будь умницей, если что, звони мне. Ладно?
— Конечно, тетя, не волнуйтесь, все будет хорошо. Идемте, я вас провожу.
Спустились они быстро, стараясь не привлекать к себе внимания. Тетушка Мей не хотела поднимать шум вокруг своего отъезда. Для постояльцев все должно остаться таким, как прежде, без малейших перемен.
Джеф уже ждал с поклажей возле фуникулера, однако Китти старалась не смотреть в ту сторону. Заговорщицкие подмигивания
Обнявшись с тетушкой и пожелав ей счастливого пути, Китти подождала, пока фуникулер начнет двигаться вниз.
Сооружение представляло собой обнесенную перилами платформу, которая передвигалась на колесах. Фуникулер собственноручно построил покойный супруг тетушки Мей, купив у железнодорожной компании рельсы, приладив канаты и приспособив двигатель, находившийся наверху, в специально сложенном из камня сарайчике. Фуникулер управлялся четырьмя кнопками: «Вызов», «Вверх», «Вниз» и «Сигнал». Последняя кнопка — на тот случай, если фуникулер не работал, его, как правило, выключали на ночь. Сигнал звучал непосредственно в пансионате.
На плато можно было подняться и пешком, по петляющей среди кленов и вязов асфальтированной дорожке. Однако по ней больше предпочитали спускаться, так как пригорок был крутоват. Кроме того, путь по дорожке выходил более долгим. Фуникулер преодолевал двадцать пять ярдов, а дорожка, со всеми ее поворотами, была чуть ли не втрое длиннее.
Неподалеку от нижнего участка фуникулера находился просторный гараж. В настоящий момент в нем постоянно содержался лишь пикап, на котором привозили продукты — и производства местных фермеров, и из деревенского супермаркета.
Когда фуникулер скрылся из виду, будто утонув в кронах деревьев, Китти повернулась и пошла к дому с твердым намерением оправдать тетушкино доверие.
2
М-да, в такую глушь я еще не забирался...
Это была первая мысль, которая возникла в голове Рика Райли, когда, остановив арендованный «пежо», он открыл дверцу и ступил на разогретый полуденным солнцем асфальт. Площадку возле фуникулера окружали клены, вязы, дубы и ясени, на их ветвях, в гуще листвы щебетали птицы, и это были единственные звуки, нарушавшие величественную горную тишину... которая, надо сказать, была Рику в диковинку. Как житель Сан-Франциско он привык к иному — к постоянной, почти круглосуточной суете.
Сейчас, стоя в этом странно спокойном месте, Рик думал о том, что если бы не совет друзей — молодоженов Карин и Шона Эбботов, — то он, наверное, никогда не побывал бы здесь. И, уж конечно, если бы не притязания Лоры Сандерс. Последнее особенно. Ведь если бы Лора не вбила себе в голову, что они должны быть вместе, он сейчас спокойно отдыхал бы на своем излюбленном курорте. Именно из-за Лоры он вынужден был изменить своим привычкам. Потому что прошлым летом Лора не придумала ничего лучше, чем явиться к нему прямо на пляж.
Вся история началась вскоре после того, как в редакции толстого глянцевого журнала «Пасифик дайджест» произошли некоторые кадровые перестановки.
До сих пор он имел дело с Барри Миллзом, но по какой-то необъяснимой, известной только владельцу журнала причине того перебросили в отдел мебели и интерьера.
Собственно, Рику было все равно кому сдавать критические статьи, но очень скоро выяснилось, что в этом вопросе существуют нюансы. Оказалось, что иметь дело с Барри Миллзом — это одно, а с Лорой Сандерс — совсем другое. Потому что Лора попыталась завязать с Риком служебный роман.
Когда он сообразил, что происходит, перед ним встала непростая задача: как сделать так, чтобы и волки были сыты и овцы целы. Иными словами, чтобы не подать Лоре особых надежд, но в то же время и не обидеть ее.
Кто-нибудь другой на месте Рика просто воспользовался бы возможностью поразвлечься со скучающей женщиной, а потом потихоньку сошел со сцены. Однако Рика все это не интересовало. И в первую очередь не интересна была сама Лора Сандерс.
Во-первых, она вообще была не в его вкусе — ему не нравились блондинки — возможно, потому, что он сам был белокур. Во-вторых, Лора была явно старше его — из одного случайного разговора с другой сотрудницей редакции он узнал, что на шесть лет, — а ему никогда не улыбалась перспектива завязать отношения с женщиной из иной возрастной категории. И хотя многие сказали бы, что тридцать восемь лет не такой уж внушительный возраст для женщины, Рик имел на сей счет собственное мнение. Тридцать восемь — это в районе сорока. А тридцать два — в районе тридцати.
Рику было тридцать два.
Когда ухаживания Лоры стали слишком назойливыми, он поначалу решил переместиться в какой-нибудь другой журнал — недостатка в подобных печатных изданиях в Сан-Франциско не ощущалось. А ведь есть еще Лос-Анджелес и другие крупные города. К тому же профессия ресторанного критика не так уж распространена, поэтому Рик был уверен, что проблем со сменой издательства не возникнет.
Все, с меня довольно, ухожу, решил он в сердцах после одного особенно досадного для него визита в кабинет Лоры Сандерс, когда та предприняла попытку наступления. Но позже, вернувшись домой и поостыв, Рик подумал, что негоже позволять какой-то взбалмошной дамочке выживать его из журнала, с которым он сотрудничает на протяжении последних семи лет.
Я ее перехитрю, подумал Рик, после чего применил весь свой дипломатический талант для достижения поставленной цели. И пошла скрытая от окружающих игра: Лора наступала, порой чересчур напористо, с прямолинейностью тяжеловеса, а Рик танцевал и уклонялся, изматывал противника боем, который самому ему не приносил ни малейшего ущерба. Порой ему становилось смешно, но чаще возникала мысль: боже правый, ведь Лора умный человек, почему же никак не поймет, что между нами никогда ничего не будет...