Чтение онлайн

– Охрана дворца, - скромно потупив глаза, сообщил куратор, - по сведениям источников, составляет каких-то двести-триста человек. Среди них есть наши агенты. Когда вы начнете штурм, они поддержат вас изнутри. После того как с президентом будет покончено...

"Это хорошая формулировка, - опять подумалось мне.
– "Когда с президентом будет покончено..."

Итак, после того, как Бугаев, изящно всплеснув руками, грохнется на свой письменный стол с аккуратно простреленной головой, следовало сбегать к ближайшему телефону-автомату.

– Алло! Дядя Вася?..

–

Да, это я.

– Сегодня ночью наш шалопай, пытаясь выловить пассатижами холодные пельмени из кастрюли, нечаянно прищемил себе пальчик...

– Так, так. Хорошо. Ближе к делу.

– От полученной травмы он скончался, не приходя в сознание, у меня на руках.

– А-га! Ну, мы сейчас срочно отобьем поздравительную телеграмму... где выскажем соболезнование вдове, родственникам и народу покойного... Адью.

Короткие гудки.

Приказ был отдан. Мы отправились на экскурсию. Вернее, полетели на десантном аэробусе... Три часа лету, и приземляемся на одном глухом военном аэродроме. Дело к вечеру. В сумерках белеет развешанное на веревке белье. Бегает и лает черная собака. Где-то далеко прогудел тепловоз. Мы собираем свой походный инвентарь и переходим из самолета к вертолетам, поджидающим нас в стороне. В черных комбинезонах, масках, бронежилетах, с автоматическим оружием лучших в мире систем, у нас как раз вид туристической группы. Ми-8 их три - поднимаются в воздух и в стремительно сгущающихся сумерках несутся над степью, припорошенной снежной крупой.

...Мы пересекли невидимую административную границу и начали углубляться в пространство сопредельной, доселе мирно культивировавшей танец "зикр" территории.

В квадрате, номер которого Лазарев сообщил на ухо (секреты, секреты) пилоту нашего ведущего вертолета, винтокрылые машины, остановившись в воздухе, начали снижаться. Я бросил испытующий взгляд в иллюминатор. Ничего не видно, кроме рожденной вращеньем лопастей метели, бушующей в кромешной тьме. Однако, когда открылись боковые дверцы, стало чуточку светлей...

– К машине!

Пилоты, глядя на нас, как больные ревматизмом на сигающих друг за другом в прорубь "моржей", закричали нам вслед:

– Счастливо! Счастливо!..

На высадку, как всегда, у нас ушли секунды. И вот уже никаких вертолетов нет. Стоим посреди степи с баулами, под еще продолжающим кружиться и сыпать снежком... В потоках его постепенно проявляется всадник на белом коне.

– Э-эй, - грозно кричит он нам, - пароль давай?!

– Пошел в жопу, - откликается Лазарев.

Вздрогнув, всадник взмахнул плетью и, пригнувшись к шее коня, с гулким топотом ускакал в темноту. Надо полагать, пароль его вполне устроил...

Неподалеку мы наткнулись на новенькие, еще не просохшие от заводской смазки БМП, БТР и армейский ЗИЛ с брезентовым тентом. Горючего во всех машинах было под завязку.

Моторы у БМП и БТР завелись и заработали как часы. Но движок ЗИЛа после первых же ста метров пути начал кашлять и задыхаться.

– Никак грязное топливо в бак залили, - досадливо морщась, пробормотал сидевший за рулем Вася Морозов, любивший все, что передвигается на гусеницах и колесах, потребляет солярку и бензин.

Остановив

грузовик, он, подсвечивая фонариком, отвернул кран на топливном баке и убедился, что его предположения, увы, верны.

– Ну, что тут у вас?
– вынырнул из темноты Лазарев.

– Бензину, видать, из грязных канистр в аппарат набухали...

– Что думаешь делать?

– Надо бы отфильтровать, товарищ подполковник...

– Некогда! Бросайте машину, прокатитесь на "броне"...

Нас было шестнадцать. Как раз поровну на каждую "броню".

В двадцати километрах от Дикополя сделали привал. Еще было несколько рановато... Заняв круговую оборону, перекусили домашними бутербродами, кофе, чаем из термосов, курящие покурили, пряча цигарки в рукав.

...Стрелки на часах накренились за полночь. Вдали, под сенью горящих рубиновых звезд, поднялась и дала отмашку рука...

– По машинам!

Взвод принял пас и в радиомолчании устремился с мячом к воротам противника...

Небо было ясное, усыпанное крупными звездами. Ветер, холодный, сырой, пробирался под одежду. Наконец впереди показались редкие тусклые огоньки Дикополя.

Городок в связи с новыми веяниями урезал себя в потреблении электроэнергии, а также газа и горячей воды. Таковы были первые и несомненные достижения бугаевского, как у нас писали, режима...

У въезда в населенный пункт дорога, по которой мы намеревались проехать, оказалась перекрыта шлагбаумом. Справа от нее, сооруженное из бетонных наваленных вкривь и вкось блоков, виднелось нечто вроде дота. Под столбом с горящим на нем единственным на всю ближайшую округу фонарем стоял у шлагбаума, засунув руки в карманы тулупа, часовой. Как, похоже, все часовые в мире, он спал, глядя широко открытыми глазами на приближающийся к его посту свадебный кортеж...

– Вот тебе и агентура, - хмыкнул сидевший рядом со мной на "броне" командир.
– По сведениям источников, данная дорога должна быть чистой. Разве что за вчерашний день здесь эту крепость отгрохали...

Затаив дыханье, БМП и БТР подползли к шлагбауму.

Часовой, очнувшись от сна, вздрогнул и, направив на нас автомат... свалился, получив между глаз пулю.

Лазарев, не вставая с "брони", нагнулся к задраенному изнутри оконцу дота, постучал в него согнутым пальцем. Секунда, другая... железная ставенка отворилась, мелькнул тусклый свет, вероятно, от керосиновой лампы, наружу выплеснулись взрывы хохота, звуки гортанных голосов. Затем в узкой щели нарисовалась половина сверкнувшего на нас глазом лица...

Лазарев выстрелил в него из бесшумного пистолета, а я, вырвав зубами чеку, просунул в щель химическую гранату.

Ставенка захлопнулась, и внутри дота наступила мгновенная тишина. Но вот раздался хлопок, послуживший сигналом к исполнению душераздирающих воплей, подвываний и взвизгов...

Из щелей самодельного укрепления повалили клубы ядовитого дыма, и хор смолк. Те, кто еще мог, занялись тем, что выбирались наружу через главный, так сказать, выход.

Там их ждали три Портнова, Юра Трофименко и Саня Стызик - мастера стрельбы из пистолетов с двух рук...