Чтение онлайн

– Ай... Оля, где грохочут вулканы?

– Это не вулканы, миленький, это ваша армия штурмует наш город...

– Оля, который сейчас час? Какое сегодня число?

– Тридцать первое декабря, миленький. Без пяти минут ноль часов...
– и, после паузы: - С Новым годом!

Ко мне приходят какие-то люди. Рассаживаются вокруг принесенных с собой, видать, из соседней комнаты, стульях, но один из гостей остается стоять. В камуфляже, черной вязаной шапочке, с редкой русой бородкой, он выкрикивает юношеским тенорком:

– Фамилия?!

– Не помню.

– Звание?!

–

Не помню.

– Номер части?!

– Не знаю.

– С каким заданием прибыл?!

– Забыл.

В это время остальные пришедшие, их трое или четверо, молча сидят, курят.

– Фамилия?!!

– Не помню.

– Звание?!

– Не помню.

– Номер части?!

– Не знаю.

– С каким заданием прибыл?!

Посидев, покурив, прислушиваясь к нашему диалогу, неизвестные встают и удаляются, всякий раз забирая с собой стулья. Последним покидает помещение юноша со светлой бородкой. В дверях он оглядывается на меня, делая рукой жест, словно перерезает себе горло.

Я лежал на черном тюфячке, думая о стране, кажущейся такой далекой... Наутро после Нового года ее, конечно, тошнило, она была улита блевотой, моя страна, усыпана конфетти, китайскими хлопушками и стеклом вдребезги разбитых бутылок из-под шампанского "Вдова Клико".

– Фамилия?!

– Чапаев.

– Звание?!

– Легендарный начдив.

– Фамилия?!

– Отвали.

– Специальность?!

– Сапожник...

– С каким заданием прибыл?!

– Покорить Кавказ. Отсель грозить мы будем шведу...

В дверях ведший допрос оборачивается, встречается со мной взглядом и проводит ребром ладони по своему кадыку. Этот юноша, как мне известно от Оли, является сыном Бугаева, зовут его Эльбрус. У него такой вид, будто он плохо кончит...

Из-за стены, слева, не такие уж они здесь толстые, время от времени доносятся крики снегурочки, веселящейся возле елки. От этих криков меня мороз продирает по коже, и я пытаюсь откусить себе язык. Для чего? Да для того, чтоб вызвать бурное кровотечение с последующим летальным исходом. Но я слишком слаб. Я лежу, прислушиваясь к снегуркиным воплям, слезы катятся у меня по лицу. И вдруг наступает тишина...

"Нет, - мысленно умоляю я (кого?).
– Нет же... Не на..."

– Я... ОФИЦЕР... РУССКОЙ А-А-АРМИИ!!!
– вырывается из-за стенки вопль человека, проснувшегося в могиле.
– Я!.. РУССКИЙ!.. ОФИЦЕ-Е-ЕР!!!

Голос мне совершенно незнаком.

– Фамилия?!

– Кропоткин.

– Звание?!

– Революционер.

– С каким заданием прибыл?!

– С секретным.

– С ка-ким?!

– Ходить по городу и плевать в урны...

Оля делает мне очередную инъекцию.

– Оленька, ты наркотики колешь мне?

– Да вы что! Это всего лишь глюкоза...

И смерив меня неподражаемым взглядом:

– Это, может, у вас там... А у нас не гестапо.

– "У нас"... Но ты ведь русская.

– Я родилась - здесь. Видели бы вы, что они сделали с городом... Как фашистов в Берлине бомбят!

Вопль снегурки.

– Так, говоришь, не гестапо?..

Оля молчит. Потом поднимает глаза. В них такая усталость...

– А вы?.. Вы - пришли

их убивать. Им жалеть вас трудно.

– Я-А-А!.. РУССКИЙ!.. ОФИЦЕ-Е...

Я не могу откусить себе язык! Я покрываюсь холодным потом и, полязгивая зубами, дрожу.

Ах, как я слаб... Я могу лишь тихонько глотать слюну и шепотом отвечать на вопросы.

– Фамилия?!

– Гагарин.

– С каким заданием прибыл?!

– Запустить... кое-кого... в космос...

...Характерный жест, ставший, похоже, тиком.

– Оля...

– Что?

– Оля, яду дай мне.

– Еще чего! Вам жить да жить...

– Дай мне яд! Падаль, мразь, подстилка!.. Да-ай!!!

– Что, что? Говорите громче...

Но уже входят, расставляют стулья, садятся. Среди знакомых замечаю несколько новых лиц.

– Фамилия?!

– Попандопало.

– Ну, достаточно, - неожиданно говорит один из новоприбывших, с усиками а-ля Бугаев, пожилой, в новеньком, как все они, камуфляже, и продолжает, наклонившись ко мне: - Я - Салман, заместитель начальника шариатской безопасности... А ты - Сергей Сергеевич Иванов, кличка Нож, лейтенант диверсионной группы из ГРУ... Как видишь, нам все известно. Мы только одного не знали - откуда вас ждать. Поэтому пришлось пропустить до дворца группу. Никто не думал, что это будет таких жертв нам стоить. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Лучшие сыны республики в это самое время, как мы тут с тобой говорим, гибнут на улицах города, пытаясь остановить врага. Города мы, скорее всего, не удержим. Придется отступить. Мы уйдем в горы, чтоб продолжить борьбу. Лейтенант, боевая выучка вашей группы не может не вызывать восхищения... Должны признать: подобных специалистов у нас нет. Да, у нас много ребят, прошедших Афганистан, имеющих боевой опыт, но в спецподразделениях вашего уровня никто из них не служил. Кадровая, знаете ли, политика и все такое.

Тем временем у нас возникла большая нужда в подрывниках, снайперах, бойцах, подготовленных по типу рейнджерских подразделений. Короче, моим командованием поручено сделать тебе следующее предложение...

И было сделано предложение.

– Нет.

– Нет?

– Так точно.

– Твой ответ, лейтенант, вызывает у меня как у офицера уважение... Но подумай хорошенько. Ты - профессионал. Убийство - твоя работа. Мы за твою работу платим деньги. Ты работаешь у нас три года. Потом, если захочешь, сможешь остаться, не захочешь, сможешь уехать в Россию, купить там квартиру и жить. Мы дадим тебе настоящие документы. Контракты нам с тобой, сам понимаешь, заключать смешно. Мы даем тебе наше слово. У нас слово значит больше, чем у русских... Хочешь послушать одну запись? Послушай.

Щелчок клавиши магнитофона.

...Длинные телефонные гудки. Щелчок. Мелодичные электронные трели...

– Алло?

– Генерал Косяк?

– Слушаю!

– Аслан беспокоит...

– Какой еще Аслан? Э-э... послушай, откуда у тебя номер моего телефона?!

– Товарищ генерал, я по другому поводу...

– Ну, ты, Чечен-Оола, даешь... Ф-фу... Аж в жар бросило. Подумать только, начальник бугаевского штаба как ни в чем не бывало звонит ко мне домой!

– Помните меня, тарищ генерал?