Диалоги
Шрифт:
Протарх.Конечно.
Сократ.Значит, перемени лишь названия.
Протарх.Как?
Сократ.Вместо «скрытости» от души, когда душа остается безучастной к потрясениям тела, называй то, что ты теперь именуешь забвением [31], отсутствием ощущений.
34
Протарх.Понял.
Сократ.Когда же душа и тело оказываются сообща в одном
Протарх.Совершенно справедливо.
Сократ.Известно ли нам теперь, что мы хотим называть ощущением?
Протарх.А как же?
Сократ.Стало быть, тот, кто называет память сохранением ощущения, говорит, по моему по крайней мере мнению, правильно.
b
Протарх.И даже очень правильно.
Сократ.Но не следует ли нам сказать, что воспоминание отличается от памяти? [32]
Протарх.Пожалуй.
Сократ.Не этим ли вот…
Протарх.Чем?
Сократ.Когда душа сама по себе, без участия тела, наилучшим образом воспроизводит то, что она испытала когда-то совместно с телом, мы говорим, что она вспоминает. Не правда ли?
Протарх.Конечно.
Сократ.Равным образом когда душа, утратив память об ощущении или о знании, снова вызовет ее в самой себе, то все это мы называем воспоминаниями.
c
Протарх.Правильно.
Сократ.А все это было сказано ради следующего…
Протарх.Чего именно?
Сократ.Ради того, чтобы как можно лучше и яснее понять удовольствие души помимо тела, а также вожделение: вследствие сказанного, как мне кажется, отчетливее обнаруживается природа обоих этих состояний.
Протарх.Побеседуем теперь, Сократ, о том, что за этим следует.
Сократ.Да, нам придется, по-видимому, рассмотреть многое относительно возникновения удовольствия и различных его видов. Но я думаю, что сначала нам следует обратиться к вожделению [33]и рассмотреть, что оно такое и где возникает.
d
Протарх.Рассмотрим его, мы ведь ничего от этого не потеряем.
Сократ.Нет, потеряем, если только найдем, Протарх, то, что сейчас ищем, – потеряем недоумение по поводу всего этого.
Протарх.Ты ловко отразил удар. Будем же продолжать нашу беседу.
Сократ.Не назвали ли мы только что голод,
Протарх.Назвали.
e
Сократ.На основании какого же общего признака мы называем одним и тем же именем эти столь различные состояния?
Протарх.Клянусь Зевсом, это, пожалуй, нелегко сказать, Сократ, а между тем сказать нужно.
Сократ.Начнем опять оттуда же, с того же самого.
Протарх.Откуда?
Сократ.Разве мы не говорим постоянно: нечто жаждет?
Протарх.Говорим.
Сократ.Значит, это нечто становится пустым?
Протарх.Как же иначе?
Сократ.Не есть ли, таким образом, жажда – вожделение?
35
Протарх.Да, вожделение к питью.
Сократ.К питью или к наполнению питьем?
Протарх.Думаю, что к наполнению.
Сократ.Значит, тот из нас, кто становится пустым, по-видимому, вожделеет к противоположному тому, что он испытывает, ибо, становясь пустым, он стремится к наполнению.
Протарх.Совершенно очевидно.
Сократ.Так как же? Может ли тот, кто становится пустым впервые, каким-либо образом постичь с помощью ощущения или памяти наполнение, то есть то, чего он и в настоящее время не испытывает и не испытывал никогда в прошлом?
b
Протарх.Каким же образом?
Сократ.Но мы говорим, что вожделеющий вожделеет к чему-нибудь?
Протарх.А то как же?
Сократ.И вожделеет, конечно, не к тому, что испытывает:.ведь он испытывает жажду, т. е. опорожнение, желает же наполнения.
Протарх.Да.
Сократ.Следовательно, лишь какая-то часть жаждущего постигает наполнение.
Протарх.Неизбежно так.
Сократ.Но тело не способно на это: ведь оно становится пустым.
Протарх.Да.
Сократ.Стало быть, остается душе постигать наполнение, очевидно, с помощью памяти, ибо чем другим могла бы она постичь?
c
Протарх.Пожалуй, ничем.
Сократ.Понятно ли теперь, к чему привело нас это рассуждение?
Протарх.К чему?
Сократ.Оно показывает нам, что у тела не бывает вожделений.