Чтение онлайн

Я закрыл казенник с третьим снарядом, и Шилов дольше обыкновенного двигал винтами наводки, останавливался, вглядывался в цель. Рука его то замирала на холодном металле, то снова вращала маховики. Он ожидал, когда корпус удаляющегося танка выйдет из дыма. Наконец Шилов встал.

Снаряд разворотил неуклюжий зад машины и воспламенил мотор. В красных языках огня оказался весь корпус. Раздался взрыв, и черные клубы дыма завихрились над склоном высоты.

Как рассказывал наш связист, находившийся тогда с телефоном у Мачульского, горящие танки увидели с наблюдательного

пункта.

— Смотрите, Михаил Петрович, — протягивая бинокль Константинову, сказал командующий. — Какой молодец комбат! Четыре выстрела — четыре танка.

— А вы уверены, что их подбил комбат? — спросил генерал, вглядываясь в наступавшие цепи противника.

— Разумеется.

— А я сомневаюсь. До этого шесть снарядов пущено на ветер. Значит, подбил не комбат, а кто-то другой.

— Михаил Петрович! Кто же еще может подбить?

— В колонне есть мастера своего дела… Сигнализируйте…

В небо поднялась и прошипела ракета.

— Вста-ать! В ата-аку! — Десятки голосов командиров больших и малых подразделений, штурмующих групп продублировали приказ командующего, и извивающаяся огромной змеей цепь с криками ура понеслась вниз.

Высоты опустели. На огневых остались одни артиллеристы.

Немцы залегли и открыли прицельный огонь по наступающим.

— Прикажите батарее поднять противника, — потребовал Константинов.

Роман Наумович нажал зуммер и загудел в трубку телефона:

— Литвиненко! Подними немцев.

Батарея ударила осколочными. Гитлеровцы повскакивали с мест, заметались по склону, не зная, куда податься, чтоб выйти из-под обстрела. А генерал, увидев, что наш отряд форсировал овраг и скрылся за строениями, опустил бинокль. Довольный ходом протекающей операции, так не похожей по размаху и характеру на партизанскую, он встал и, потирая руки, сказал:

— А теперь, дорогой Роман Наумович, потрудитесь пустить ваших кавалеристов, наступил их черед.

Мачульский дал вторую ракету — и с правого фланга, рассыпавшись лавой показались конники, с гиком и свистом устремившиеся на врага.

Немцы не выдержали фланговой атаки и под перекрестным огнем наступавших начали бегство к городу. Небольшая группа достигла окраины и укрылась в замке Радзивиллов. Втащив пулемет на четвертый полуэтаж с тремя окнами, каратели задержали партизан, пока блокирующая группа не проникла в замок с тыла и не забросала их гранатами.

Вечером колонна овладела станцией Городея и повернула на восток. Проходя мимо батареи сорокапяток, которая двигалась в составе нашего отряда, Роман Наумович подъехал к комбату:

— Поздравляю, товарищ Иванов, с первым боевым успехом!

— С каким, товарищ командующий?

— С четырьмя подбитыми танками. Комбат покраснел и начал заикаться:

— Благодарите Селезнева. А я тут ни при чем. Он подбил танк…

Командующий нахмурился и с презрением взглянул на комбата:

— А остальные?

— Остальные — сержант Ершов и его наводчик.

— Фамилия наводчика?

— Не запомнил, товарищ командующий. Кажется… Шилов.

— Надо знать,

кто тебя спасает. Сдашь батарею Литвиненко.

Я слышал этот разговор и оставил его при себе…

— Ясно, — сказал Невзоров. — Сегодня еще один вопрос, Саша. Как вы с Шиловым оказались на Большой земле?

— Прошло несколько дней. Западнее Слуцка маршруты обеих колонн сошлись в одной точке. Головной дозор, следовавший из Дзержинского и Уздненского районов на юг, столкнулся с левым боковым дозором Мачульского, продвигающимся на восток, началась перекличка на расстоянии.

— Вы чьи будете? — спрашивали конники головного дозора.

— Мы из второй колонны — отвечал левый боковой. — А вы кто такие?

— Мы из первой, Василия Ивановича Козлова. Нам приказано вас задержать как подозрительных личностей.

— Нам тоже приказано.

— Кто же из нас в плену? — смеялись в головном дозоре.

— Командующие разберутся? — шутили в левом боковом.

Колонны остановились на привал. Поприветствовав друг друга, командующие ограничились рукопожатием. Обменявшись несколькими фразами с Романом Наумовичем о делах рейда, Василий Иванович посетовал, что быстро сходит снег, что надо спешить на базы, пока не разлились реки, и посоветовал двигаться ночами по насту. Перед тем как проститься, Василий Иванович сообщил Мачульскому, что его, Козлова, с генералом Константиновым с первым самолетом с Зысловского аэродрома отзывают в Москву и что секретарем Минского подпольного обкома остается он, Мачульский. Козлов стал прощаться.

— Минуточку, — задержал его Роман Наумович. — У меня к вам просьба. Передайте это товарищу Пономаренко. — Он достал десятка два наградных листов и вручил их Козлову. Козлов обещал передать, когда будет в Москве.

Отряды расходились по своим базам, расставаясь с Яном Францевичем, Мачульский на прощание пожал ему руку и сказал:

— Доволен вашим отрядом. Берегите своих героев.

В начале апреля мы прибыли к Червоному озеру. Начхоз снял замки, повешенные в декабре. Люди не успели освоиться в нетопленых землянках, как в расположении, у поста дневального, спешился всадник:

— Где командир?

— В штабе… Кто такой?

— От товарища Комарова.

Корж сообщал Яну Францевичу, что разведка доставила директиву Гитлера от 5-го апреля номер 41 о подготовке весеннего наступления на советско-германском фронте, и потребовал усиления диверсий на железной дороге. В тот же день мы получили задание взорвать мост у станции Житковичи.

Селезнев вызвал меня для уточнения боевой задачи.

— Знаю, товариш старший лейтенант. Этот мост мы уже взрывали.

До наступления темноты мы добрались до окрестностей Житкович на лошадях. Остановились в лесу, привязали коней, уточнили план действий на месте. Ночью проделали лазы в проволочном заграждении и, согнувшись, на ощупь шли вдоль насыпи, Шилов не отставал от меня, держался рядом, потом взял шаг влево и наступил на мину. Послышалось шипение… — Ложись! — крикнул Бек. Голос его утонул в грохоте разрывающейся мины.