Девятый
Шрифт:
Сам не хотел бы повторения.
И будто только это напряжение держало меня в чужом теле — я вывалился обратно, в своё собственное. Дёрнулся, открыл глаза, привстал.
Боря спал. Слабо светились часы. Пять утра.
Я с облегчением опустил голову на подушку.
Этим утром (был почти полдень, но на базе, когда встал — тогда и утро) я почувствовал, что отношение к нам изменилось.
Вряд ли Гиора рассказал всем мою версию нашей эмиграции с Каллисто. Но что-то, вероятно, сказал, а на Титане он явно пользовался авторитетом. И все, конечно, уже знали, что на базе появлялся Кассиэль. И возникший
В общем, десяток запоздало завтракавших пилотов, при нашем появлении перестали спорить и принялись исподтишка наблюдать. Несколько человек, уже закончивших завтрак, отправились к раздаче за кофе или чаем.
Мы в столовку пришли всей своей поредевшей группой. Оккупировали один стол в углу, набрали еды. Сегодня был день азиатской кухни: суши, сасими, чёрные маринованные яйца, пахучие поджарки, где не разберешь из чего сделаны — может, и к лучшему. Эрих набрал чёрных яиц и тостов, я взял лапшу, составив её из разных компонентов и щедро бухнув приправ, прихватил и несколько спринг-роллов, обожаю их. Девчонки, не сговариваясь взяли обычной овсянки и ядовито-зеленый овощной сок, за фигурой, что ли, решили следить? Борька набрал полную тарелку сосисок и добавил к ним в компанию горку картошки-фри.
Лично я чувствовал зверский аппетит. Похоже прощальная благодать Эли опять запустила наш рост на полную катушку. Пойдёт сейчас рост, год за неделю. Я вспомнил анекдот про мальчика, который попросил у Санта Клауса день рождения каждый день и умер от старости через пару месяцев. Ухмыльнулся.
В нашей ситуации не прокатит. Мы умрём раньше. Только тушки бы дорастили…
Подошла девушка лет семнадцати. Видимо, хорошая летчица, впрочем, большинство пилотов на Титане, как я заметил, держались в возрасте не младше тринадцати-четырнадцати лет. Похоже, благодаря тактике минных сражений и магнитосферы поспокойнее, тут гибли реже, чем у Юпитера.
— Привет, — девушка дружелюбно улыбнулась. — Я Мари. Альфа-два третьего крыла.
— Привет, — сказал я.
— Слышал о тебе, ты ничего так, — блеснул галантностью Эрих и смачно откусил от маринованного яйца.
— Как вы, обживаетесь?
— Да всё нормально, — сказал я. — Спасибо за гостеприимство.
Мари помялась секунду.
— А где… девушка с вами была?
— Ты про ангела? — спросил я.
Чего уж тут скрывать — после её представления в столовой.
— Правда? Не врут? — Мари подалась ко мне, и я невольно заглянул в её, почему-то слегка расстегнутый на груди, комбинезон. — Ангел?
— Ну да, — сказал я. — Извини, никаких деталей, никаких объяснений.
— Нам выпала честь ей помочь, — сообщил Эрих.
Вот как он это умудряется делать?
Вроде ничего особо и не сказал, и «нам» прозвучало, а сразу сложилось ощущение, что вся заслуга — его.
Мари тут же переключилась на Эриха. Подхватила стул, присела рядом.
— Ребята, что же вы молчали? Посмотреть на ангела…
— Ты раньше не видела? — снисходительно спросил Эрих.
— Только на вахте, в пространстве. Или, когда Кассиэль является, — она поморщилась. — К нему приблизиться жутко, он такой высокомерный…
— Да брось, нормальный он ангел, хорошо поболтали, — бросил Эрих. Глаза у Мари округлились. — Слушай, а есть хитрости, как из аппарата кофе покрепче выдоить?
— Конечно! Сейчас! — Мари вскочила и метнулась к раздаче.
Эрих
— Моя!
Боря хихикнул. Анна поджала губы.
А Хелен, по-моему, ничего не поняла.
— Надо обживаться, — сообщил Эрих невозмутимо.
Я хотел сказать, что думаю по его поводу. Но под потолком щелкнуло и раздался женский голос.
— Внимание. Просим наших гостей с Каллисто подойти к кабинету командующего базы. Внимание. Эрих, Святослав, Анна, Хелен, Борис, вас вызывает командующий Уотс.
— Позавтракать не дают, — косясь на Мари, сражающуюся с кофе-машиной, пробормотал Эрих.
Но встал и оправил форму. Такой наглости, чтобы задержаться при вызове к командующему, не было даже у него.
У нас на Каллисто с пилотами чаще общался полковник Уильямс. Генерал Хуэй Фэн не то, чтобы не интересовался нами, но в детали лётной работы не лез.
На Титане всё оказалось иначе. Полковник Светлана Трофимова сама была пилотом и предпочитала пилотировать штабной «жук» вблизи районов патрулирования, хоть и не лезла в самые опасные зоны. Высокая, грубоватая, даже чуть мужиковатая, она была для пилотов своей в доску — могла похвалить, могла наорать, а могла и отвесить подзатыльник. Ей это прощалось и её уважали — всем было понятно, что она рискует жизнью в каждом вылете, а как тактик реально хороша. Но, по сути, она являлась самым главным пилотом, а не командующим лётными крыльями.
Зато Роберт Уотс большую часть своей работы посвящал лётной стратегии. Руководство базой он переложил на командующего морпехами Фанг Ву и главного инженера Рудольфа Герстера. Странно, что сам Уотс при этом не был пилотом, а служил раньше в United States Navy.
Вот и нас он принял без Трофимовой, та была на вылете. Зато в кабинете сидел Гиора и отец Илай Фостер.
Кабинет, кстати, был шикарный. Если Хуэй Фан позволил себе лишь китайскую посуду для чайных церемоний и виды Китая в фальшокне, то Уотс оттянулся по полной. Тут была и целая стена фотографий: вроде как самого Уотса с семьей, но на фоне разных американских достопримечательностей, вроде Белого Дома и памятника самому большому в мире земляному ореху в каком-то крошечном городке, откуда Уотс был родом. На стене висела картина: синее море, красный закат, белая яхта. И вроде никаких флагов или надписей на яхте не было, но при взгляде на картину в голову лез американский флаг. Даже кружка на столе у генерала была хоть простая, землистого цвета с простеньким орнаментом, но наверняка из какой-то местной американской керамики. А уж напоминаний о морской службе Уотса было полным-полно: старинный хронометр под стеклянным колпаком, целая полка настоящих бумажных книг про море, а сама полка была подвешена на толстых такелажных шнурах, завязанных какими-то причудливыми узлами.
— Вольно, — сказал Уотс, едва мы вошли. Голос у него был какой-то странный. — Мы неформально. Правильно, Илай?
— Садитесь, молодые люди, — кивнул священник и похлопал рукой по дивану. — Позвольте помолиться вместе с вами.
Мы уселись. Я поймал на себе взгляд Уотса, но он тут же отвёл глаза. Диван был длиннющий, мы влезли все впятером между Илаем и Гиором. Борька оказался зажат между мной и Илаем, священник замялся, явно пытаясь понять, как реагировать. То, что все мы, даже двенадцатилетние на вид, взрослые люди — это всем было понятно. А вот пятилетний пилот? Как себя с ним вести?