Чтение онлайн

— Саша мне говорила, что вы с нашим отшельником разучивали танцы, — мечтательно возведя взгляд вверх, добавил дядя Игнат. — Доведёте это дело до ума и мы получим новых спонсоров. А со временем и вовсе сделаем наш дельфинарий кооперативным предприятием!

— Кооперативным предприятием? — с легким сомнением переспросила я.

— Учитывая всеобщую отдачу, — ощерился в щедрой улыбке дядя Игнат, — было бы справедливо, чтобы каждый из нас стал акционером «Сантоса» и владельцем своей доли. И мы бы ни от кого не зависели, продолжая ставить новые и новые выступления…

Яна,

с теплой неподдельной любовью глядя на мужа, подошла к нему и молча обняла.

Глядя на этих двоих, которые, похоже, готовы были жить ради дельфинария и его обитателей, я почувствовала, как сама проникаюсь этой идеей.

А почему бы собственно и нет? Воображение нарисовало радужные мечты о том, как мы с Костей вместе работаем здесь, являясь не только сотрудниками, но и частичными владельцами, а так же частью общей, большей и сплоченной семьи под названием «Сантос»!Это настолько радужно и безоблачно выглядит, что сейчас даже не верится в реальность подобного. Но мы можем этого добиться! И если нужно поставить какой-то клевый номер с Сорелем, я сделаю все, чтобы мы заполучили новых спонсоров и тем самым вложу свою посильную лепту в обретение независимости «Сантоса» от прихоти Жарковских.

Пафосно звучит, я знаю, но сути это не меняет. Мы можем! Можем, ёлки-палки! И сделаем!

Через полчаса после нашего разговора, пришел хмурый Костя. К моему удивлению и облегчению, он гораздо спокойнее воспринял план действий дяди Игната и сразу же с ним согласился.

Похоже, Стрельцов, уже до этого подумывал о том, что не стоит торопиться с попыткой помешать строительству «Альдабры».

А уж идея о кооперативе в «Сантосе» и вовсе вызвала у него горячий энтузиазм.

— Мы всех «порвём» на следующем выступлении! — заявил он с пылким азартом.

— Вот это правильный настрой! — оценил дядя Игнат, щелкнув пальцами и указав на Стрельцова. — А где там Инна?

Костя тут же погрустнел.

— Она… она уехала.

Он вздохнул и развёл руками.

— Инна увидела, что мы с Ланой… — Костя не договорил, бросив на меня неуверенный вопрошающий взгляд.

— Что вы с Ланой «что»?! — вкрадчивым и угрожающим голосом спросил дядя Игнат, переводя взгляд на меня.

Я тут же сообразила, о чем именно он подумал и поспешила успокоить его.

— Да вы что! — воскликнула я, чувствуя, как отчаянно пылают мои щеки. — Мы просто… Ой… Я была в душе, а моя одежда сушилась, поэтому потом я сидела в полотенце. А тут пришла Инна и увидела нас…

— И подумала, что у нас с Ланой уже что-то было, — развел руками Костя.

— Что значит, «уже»? — посуровел дядя. — Пока что есть вопросы поважнее. Так что вот об этом всяком, — он описал рукой неопределённый, но многозначительный жест, — даже думать пока не смейте. Лана, я надеюсь на твоё благоразумие и воспитание.

— И то и другое, в полном порядке, — смущенно и чуть обиженно проговорила я.

— Тогда осталось оповестить о нашем плане всех остальных, — потерла ладони Яна, — и принимаемся за работу!

Следующие

три дня выдались крайне напряженными. Все сотрудники дельфинария, включая меня, работали буквально не покладая рук. И если животные ещё хоть как-то отдыхали, мы все делали перерыв только на сон. Да и то, не больше пяти-шести часов.

Сорель, по своему обыкновению, стандартные задачи, вроде подбрасывания мечей или прыжков из воды, выполнять на отрез отказывался.

Зато мы с ним, удивительным для меня самой образом и способом, сумели разучить сразу три новых танца, с очень эффектной концовкой.

Сорель, даром, что животное, был — на мой субъективный взгляд — невероятно смышленым! Я сама удивлялась, как быстро он копировал мои движения. Понятное дело, он воспроизводил это по-своему, но очень похоже, а главное действительно в ритм! В ритм, с грацией и чувством такта! А это, будем честны, на самом деле не под силу многим людям.

В краткие минуты свободного времени, Костя, Борис, Саша, сам дядя Игнат и Яна, вместе с Фангом и Тито, а так же с другими сотрудниками дельфинария приходили посмотреть на наши с Сорелем тренировки.

Правда, поначалу косатка стеснялся посторонних зрителей, и с этим была отдельная проблема, но как оказалось здесь был вопрос в доверии и элементарной, почти детской, стеснительности.

И чтобы пятитонная рыбина мне поверила, я должна была стать ей не только наставником или дрессировщиком. Я должна была быть другом Сореля. Тем другом, которому он мог доверять, которому хотел и мог открыться, открыть самого себя, свою душу и сущность… И я искренне жаждала нашей дружбы.

— Сорель, — лежа перед ним на животе и по очереди поднимая то одну, то другую руку, говорила я, — ты ведь делаешь это для себя. Ты слушаешь музыку, чувствуешь её и выражаешь миру в своем танце — тоже для себя. Так наслаждайся музыкой и танцем! Несмотря ни на что! Ведь в отражении своего истинного я и заключается один из основных смыслов нашей жизни. Ты согласен?

Не знаю понимал ли меня Сорель, но, повторяя за мной простые движения, он жизнерадостно улыбался — по-другому не скажешь — демонстрируя свой бледно-розовый язык и счастливый оскал широких зубов. А когда мы вернулись к тренировкам, наконец-то показал себя!

Под шедевр Джона Ли Хукера «Воом-Воом» мы выучили такой заводной и ритмичный танец, что даже повидавшего виды дяди Игната челюсть отвисла до пола.

— Лана! — воскликнул он, после шикарного выступления Сореля. — Как?.. Как ты это делаешь? Какон это делает?!

Дядя в радостном потрясении взглянул на косатку, и Сорель описал в воде радостный круг, издав счастливый тонкий клёкот.

— Просто мы оба очень любимым танцевать, — улыбнулась я, с умилением глядя на косатку.

Не прошло и месяца, как мы знакомы, а он уже успел стать мне таким родным и близким! Серьёзно! Сейчас, проводя с ним в бассейне по десять-двенадцать часов ежедневно, я не представляла вообще как я жила без нашей музыки и ритмичных движений танца.