Чтение онлайн

Впереди, оглянувшись на звук наших с Костей шагов, стояли Борис, Тито и сам дядя Игнат.

А за ними, в бассейне, на поверхности воды неподвижно покачивались пять афалин. В начале мне показалось, что они просто лежат на воде и только затем, пораженный шоком мозг, осознал всю ошеломительную жуть случившегося.

В воде плавало пять безжизненных и совершенно неподвижных тел мёртвых дельфинов.

Стоящий передо мной Костя остолбенел, вытаращившись на тела животных.

А Лакоба тут же ринулся

ко мне и, схватив за плечи, наклонился к самому моем лицу:

— Лана! — громко крикнул он, так что я задрожала в его руках. — Ты кормила дельфинов?!

— Д-да… — пролепетала я.

— Где ты брала еду?!

— В морозильной камере, как положено…

— Точно?!

— Да, к-конечно… — чувствуя слёзы в глазах, ответила я. — А что… что с ними…

— Лана, — Тито на мгновение замолчал, поджав губы и с сожалением глядя на меня. — В рыбе, которой ты накормила дельфинов, я обнаружил перемолотые в порошок семена чилибухи…

— Это что?! — я испуганно сжалась в широких мясистых ладонях Тито.

Доктор вздохнул и горьким сожалением пояснил:

— Из семян этого растения получают стрихнин, Лана.

— Что?! — мне показалось, что ослышалась.

Глаза заволокло водянистой дымкой от горячих слёз, горло жгло чувством скребущей острой горечи и собственной вины. Какая-то давящая и перемалывающая внутренности боль зародилась в груди, а затем спустилась в живот. Боль не была физической, я ощущала её на другом уровне.

Мне стало трудно дышать и я почувствовала, как оседаю в руках доктора Лакоба.

— Лана, Лана! — обеспокоенно вскричал Тито. — Нет! Смотри на меня!..

— Тито, что с ней?! — возле меня, а точнее надо мной появилось побледневшее лицо дяди Игната.

С другой стороны, нависал Костя, с округлившимися от ужаса глазами.

— У неё шок, это могло вызвать обморочное состояние, — прокомментировал моё состояние ветеринар.

Не знаю был ли он прав, но если ощущение, что я нахожусь между явью и полуобморочным состоянием, чувствуя, что улетаю куда-то вниз можно назвать шоком, то, наверное, Тито прав.

Мне что-то кричали, я слышала голоса Кости и дяди Игната, но сейчас всё моё сознание было занято только осознанием того зловещего факт, что по моей вине погибли афалины.

Те самые дельфины, что с такой готовностью и бурной самоотдачей выступали на представлениях «Сантоса». Задорные, добрые, счастливые, радующиеся вместе с публикой… теперь их не было. Теперь они все... их нет, и это моя вина… моя… Я своими руками дала им отравленную пищу!..

Тито внезапно сильнее прижал меня к себе, а затем я почувствовала и увидела, как он заставляет меня выпить что-то из маленькой медицинской мензурки.

В горле тут же запекло, нечто горячащее и испепеляющее пожаром вспыхнуло во рту, легонько процарапало

горло, и я закашлялась, зажмурив глаза.

Тито тут же протянул мне стакан с водой, который я с благодарностью залила в рот.

— Ну что, полегчало? — поинтересовался у меня Лакоба с участливым видом.

— Да, — прохрипела я, — спасибо…

Я подняла взгляд на дядю Игната. Мне очень хотелось извинится перед ним, попросить прощения… но я натолкнулась на такой равнодушный и, в то же время, наполненный болезненной досадой взгляд, что не решилась произнести и слова.

Затем дядя Игнат развернулся и вышел прочь. Яна, бросив на меня опечаленный слёзный взгляд, последовала за ним. Саша и все остальные — тоже поспешили уйти.

Рядом со мной остались только Тито и Костя.

Впрочем, и Лакоба через минут сообщил, что ему нужно проверить остальных животных.

— К тому же нужно проверить всю остальную еду, — добавил Тито и вышел из бассейна.

Мой взгляд снова упал на воду с телами дельфинов. Я поспешно отвернулась и зажмурилась, не в силах вынести это зрелище ещё раз.

Костя присел рядом, обнял меня, и я с готовностью прижалась к нему.

Стрельцов ничего не говорил, но я и не ждала слов утешения. Я знала, что у Кости их не было. К тому же Стрельцов — это было очевидно — переживал ещё больше меня, хотя и контролировал себя гораздо лучше.

Я была очень благодарна ему, когда он помог мне подняться и, заплаканную выжатую, убитую случившимся, вывел прочь, на воздух, под солнце.

— Лана… — голос Кости звучал прерывисто, тихо, лишенным всяких эмоций. — Это… это не твоя вина… Не ты же положила яд в еду…

— Я их этимнакормила … — нервно и тяжело сглотнув, ответила я. — Я своими руками дала им яд… Костя.

Стрельцов промолчал.

— Костя, что теперь будет?

Парень не отвечал, глядя куда-то в сторону. Я с тревожным мучительным ожиданием, умоляющим взглядом глядела на него снизу— вверх.

Неожиданно он отпустил меня, и даже под светом южного солнца, мне неожиданно стало холодно.

Костя запустил пальцы обеих рук в волосы.

— Не знаю, Лана, — ответил он всё тем же негромким опустошенным голосом. — Не знаю…

От него я узнала, что погибли не только дельфины, но часть других животных. Нерпы, две рифовые акулы, часть гринд, один из морских леопардов и Геракл, негласный лидер косаток, которого дрессировал и воспитывал Костя.

Да… от моей руки погиб любимец парня, в которого я, похоже, безнадёжно влюблялась с каждым новым днем и прожитым часом.

Я не могла пережить случившуюся трагедию, не могла принять новую реальность, она казалась мне противоестественной, ненастоящей и слишком болезненной, чтобы я могла смириться с ней!