Чтение онлайн

— Да, да, героика, залпы… Это так романтично! — засюсюкала в поддержку Симы Тамара, закатывая под лоб глаза.

Комова чувствовала себя на верху благополучия в эти минуты здесь, в комнате секретаря партбюро одного из ведущих цехов завода, который с заботливостью отца, можно сказать, интересовался её жизнью и предлагал даже в случае какой-либо нужды свою помощь.

«А со многими ли он беседует так, всех ли он знает в цехе по имени?»— кичливо думала Тамара, заранеё испытывая удовольствие от пространного разговора на эту тему с Левой

Белочкиным.

— Слыхали? — напомнила Комова Варе с Симой, когда они, попрощавшись с Никитой Степановичем, вышли. — Помощь! Вот и давайте помогать друг другу.

Они шли по коридору завода вместе, как давно уже не ходили, и Тамара, взяв Варю под руку, негромко, чтобы не слышала Сима, говорила ей:

— Я тебе худа не желаю. Что было, то быльем поросло. Хочу помочь тебе, послушай меня, вникни. Нельзя так распускать бригаду, цацкаться с ними: и в баню и в кино вместе. С Иринкиным ребенком за няньку. Нельзя! Авторитета себе не приобретешь. Они тебя вон Варей, случается Варькой называют. Не-е-ет, я на работе — Тамара Владимировна. Порядок!

Варя незаметно улыбнулась: «И чего она тут плетет, эта Тамара Владимировна?»

— Сима, ты слышишь?

Но Сима, занятая своими мыслями, прибавив шагу, ушла от них.

— Бригадир, по-твоему, пугало огородное, чтобы все галки дрожали, да, Тамара? — спросила Варя. — Я иначе думаю: бригадир — первый друг, советчик. Вот тогда и авторитет и уважение.

В вестибюле они разошлись: Тамара в парикмахерскую завиваться, а Варя, вопреки её наставлениям, к Ирине, посмотреть на Юрку в новом костюмчике, который в выходной ездили покупать всей бригадой.

Ирины дома не оказалось. Соседка сказала, что она ушла с сыном к Лизочке.

Лиза Лаптева жила через два дома от Ирины, и Варя, направляясь туда, подумала, что вот где Юрка может найти себе приют после детского сада, если Ирина занята или на работе.

К Лизочке явилась и Сима: вся бригада в сборе. Юрка сидел на толстой книжке, положенной на стул, с карандашом в руках и что-то старательно выводил на чистом листе бумаги. Новый синий бархатный костюмчик очень шел ему. Ирина цвела, любуясь сыном. Сима то и дело тянулась к Юрке целовать его затылок.

— Продолбишь, — заметила мать Лизочки, Прасковья Яковлевна, маленькая полная старушка. — Наладила, как дятел, в одно место.

Варя рассмеялась, а Сима схватила Юрку и, повизгивая, стала подбрасывать его на руках. Когда Юрка наконец был усажен на стул, Варя спросила его:

— А на трамваях кататься Юра больше не будет?

Юрка мотнул головой.

Зачем ему трамваи, из сада к бабушке Прасковье близехонько, — вмешалась Прасковья Яковлевна. — Здесь всегда ему рады.

Она вопросительно смотрела на Ирину, и Варя поняла, что между ними уже был неудачный разговор на эту тему, Ирина и сейчас, вспыхнув, сказала упрямо:

— Ну что вам стоит брать от меня за это сотни полторы? Я уже говорила, а так…

— Уйми её, Варя? — крикнула Лизочка.

Все заговорили

разом, упрекая и стыдя Ирину.

За чаем Варя рассказала, о чем говорили у парторга, как бы между прочим упомянув про новичка-станочницу Фросю Субботину в бригаде Комовой.

— Никита Степанович сомневается, — заключила Варя, — выполнят ли они план.

— А мы что, кустари-частники, что ли, какие? — как всегда вспылив и некстати размахивая руками, заговорила Сима. — Удивляюсь, куда смотрит наш бригадир!. Помочь им надо, обучить Фросю.

Варя как ни старалась, никак не могла погасить на своем лице улыбку удовольствия.

— А кто будет учить? — спросила она. — Ты, Сима? Учти: придется не раз остаться после работы.

— Ну и останусь, подумаешь! — ворчливо возразила Сима. — Я сейчас свободнеё всех вас.

Фрося с первых уроков проявила понятливость, прилежание: так и каталась шариком от станка к станку.

— Да это клад, а не девчонка! — хвалила Сима. — Можешь считать меня своим другом. Люблю, кто спор в работе! — сказала она обомлевшей от радости Фросе. — Сколько годков-то?

— Семнадцать.

— Дитё! А мне двадцать. Третий десяток, одним словом. Прошла молодость, прошумела. Ау, друг! Но, знаешь, скажу тебе по секрету: не будь я в Вариной бригаде, и поозоровать бы другой раз можно, а теперь нет. Рассудительность, плюс серьезность, плюс степенность вот мой девиз!

Варя, подслушав Симины откровения, посмеялась от души.

Но Сима куда болеё серьезнеё, чем предполагала Варя, отнеслась к своим обязанностям. Она пришла в тот вечер не совсем обычная, и Варя, по выражению её взволнованного лица поняла, что она довольна собой и не возражает, чтобы её похвалили.

— Что ж, молодец, начало хорошеё, — сказала Варя, не поднимая от книги головы. Она готовила уроки, и ей не хотелось отвлекаться.

— Вот именно — начало… — отозвалась Сима. — Ну, а дальше что?

— И дальше так же, ты же хорошо знаешь станки, — проговорила Варя, мельком взглянув на подругу.

Лицо Симы приняло упорное выражение, и голубые, чуть навыкате глаза её как-то по-иному, требовательно посмотрели на Варю, словно осуждали в чем-то.

— Я не. понимаю тебя, объяснись, — попросила Варя, задетая её взглядом, машинально отодвигая книгу, — в чем дело?

— Дело в том, — начала было бесстрастным голосом Сима, но тут же, не выдержав, закричала — Да, ты права, станки я знаю и всему, что умею делать, сама научу Фросю. Но пойми. Фросе семнадцать лет, ей в комсомол вступать надо, а я, старший друг, чем могу помочь ей? Она же завтра отвернется от меня. А ты со станками. Сама небось дни и ночи сидишь над книгами. Нет, Варя, как хочешь, а ведь это эгоистично. В одной бригаде называется, а еще отцу обещала…

— Да не я ли тебе твердила: учись, Кулакова, учись! — воскликнула Варя, обиженная несправедливостью подруги, невольно поднимаясь из-за стола. — И я и Лизочка, а у тебя все шуточки…