Девушки в бегах
Шрифт:
— Мне пора идти, Филипп, — печально сказала она, вертя в руках бокал с вином. — Папа вел себя просто замечательно: позволил мне вернуться домой и оберегал меня во время беременности. Ты тоже всегда меня морально поддерживал. Знаю, я была круглой дурой, и мне повезло, что все кончилось хорошо. Но когда я смотрю на своего ребенка, то узнаю в нем Маркуса. Я пыталась забыть его, хотя это казалось невозможным. А когда я обнаружила эти письма и поняла, как сильно Маркус любит меня, все мои чувства вспыхнули с новой силой. Ты говоришь, что мне сложно будет сказать ему о ребенке, но мне нужно попытаться. Я не могу выйти замуж за Филиппа Симонс-Блэкшоу.
— А тебе не приходило в голову, что сейчас у него, возможно, появилась другая женщина? — перебил ее Филипп. Ему не хотелось быть жестоким, но иногда надо трезво смотреть на вещи.
— Если Маркус не лгал в своих письмах, то он все еще должен быть свободен, Филипп, — едва слышно прошептала Элайн. — Ведь моя любовь не погасла, почему же у него может быть по-другому?
— Потому что он мужчина, дорогая Элайн, мужчина, — настаивал Филипп. — В сезон отпусков он наверняка встречает миллион красивых девушек. Уверяю тебя, ты была не единственной. Разве ты не смотрела фильм «Мак Валентина»? Не успела Паулин Коллинз добраться до аэропорта, как Том Конти, владелец бара в Греции, уже флиртовал с другой.
Элайн печально вздохнула. Это был один из ее самых любимых фильмов: уставшая домохозяйка сбегает от однообразия быта на отдых в Грецию, где встречает красивого грека, который круто меняет всю ее жизнь. Дело заканчивается тем, что она готовит в его баре чипсы и яичницу для английских туристов. Но Элайн и сама не прочь делать это в Марбелье вместе с Маркусом. Вообще-то она никогда не готовила чипсы и не жарила яичницу, но могла бы научиться.
— Маркус англичанин, а не грек, — пробормотала Элайн. — И мне нужна твоя поддержка, а не циничные рассуждения. Вся беда в том, что ты ничего не знаешь о любви. Если у тебя самого была уйма подружек, то, думаешь, все мужчины такие же? Что все они сторонники дискриминации женщин?
— Я просто знаю, как рассуждают и ведут себя мужчины, дорогая, — заявил Филипп. — Поверь мне: у парня случится сердечный приступ, когда ты вернешься к нему с родившимся от него ребенком. Если он не упадет замертво от шока, то по крайней мере разобьет твое сердце. А мне не хотелось бы видеть, как ты страдаешь, Элайн.
— Значит, ты не поедешь туда вместе со мной? — тихо спросила Элайн.
— Так вот в чем заключался весь вопрос? Ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя в Марбелью? — с изумлением спросил Филипп.
— Я… я подумала, что ты мог бы взять отпуск и мы поехали бы вместе. Я решила…
— Ты решила, что мое присутствие поможет тебе выстоять, если все пойдет плохо, — закончил он за Элайн.
«Не совсем так», — удрученно подумала Элайн. Филипп слишком много работает. Отдых на солнце пошел бы ему только на пользу. Но кое в чем он прав. Он будет рядом с ней, если ее план потерпит крах, ведь раньше в тяжелую минуту она всегда чувствовала его поддержку. И пусть сейчас Филипп был категорически против того, чтобы она ехала в Марбелью, он тем не менее беспокоился за ее благополучие. Элайн надеялась, что Маркус встретит ее с распростертыми объятиями, но в глубине души испытывала страх. Год — это большой срок. Чувства людей меняются, хотя ее отношение к Маркусу осталось прежним. Ее любовь выдержала испытание разлукой, но… Ведь ей никогда не приходила в голову мысль, что Маркус сейчас может относиться к ней по-другому. Элайн решила все-таки поехать. Она гордо подняла голову.
— Я еду, Филипп, —
Элайн отодвинула свой бокал, закинула сумку от Энни на плечо, слезла с высокого стула и посмотрела на брата.
— Я прошу тебя только об одном, Филипп: не рассказывай никому о нашем разговоре. Не говори отцу, куда я собираюсь.
— Это исключено, ведь я не общаюсь с ним уже несколько лет, — пробормотал Филипп, положив на стойку бара деньги за вино и виски. — Пойдем, я посажу тебя в такси.
Выйдя из бара и ожидая такси, Филипп повернул Элайн к себе и обнял за плечи.
— Я не могу поддержать тебя в этом, сестренка. Мне бы очень хотелось, поверь, но… Ты совершаешь ужасную ошибку. Подумай как следует. Кроме того — извини за то, что я вообще говорю об этом, — ты никогда не задумывалась над тем, что Маркус мог бы приехать в Англию, чтобы разыскать тебя, если он и впрямь относится к тебе так же, как ты к нему?
Элайн облизала пересохшие губы и тяжело вздохнула. Когда она заговорила, ее голос звучал еле слышно и дрожал:
— Да, Филипп, я тоже об этом думала. Но я узнаю, приезжал он или нет, только тогда, когда встречусь с ним. Мне кажется, он приезжал, но не застал меня дома, а папа дал ему резкий отпор. И насколько мне известно, папа проинструктировал няню Карен и всех остальных слуг поступать с Маркусом точно так же. Я ничего не знаю наверняка, но обязательно выясню.
Филипп раздраженно хмыкнул. Женская логика всегда приводила его в замешательство. Он совершенно не понимал женщин, хотя восхищался ими — всеми сразу и каждой в отдельности.
Элайн решительно покачала головой в ответ, у нее даже в горле пересохло от разочарования, что Филипп не поддерживает ее сейчас, когда она больше всего в нем нуждается. И хотя она утверждала, что старается стать хозяйкой своей судьбы, все-таки Элайн дрожала от страха при мысли о поездке в одиночестве в Испанию с грудным ребенком и о предстоящей встрече с отцом Софи. И все это по вине Филиппа. Когда Элайн вошла в бар, встретилась с братом, рассказала ему о своих планах и попросила о помощи, она не сомневалась, что поступает правильно, и была настроена оптимистично — Маркус встретит ее вне себя от радости и с полным любви сердцем. Но Филипп ей высказал все, о чем Элайн не хотела думать, и вновь пробудил те сомнения, которые она прятала поглубже. Порой ей действительно казалось, что все совершенно бесполезно, Маркус, возможно, больше ее не хочет… Нет, Элайн не станет размышлять над этим. Она просто, поедет туда.
— На улицу Ганз-Кресент, — сказал Филипп водителю такси, открывая дверь для Элайн. Он обнял ее и поцеловал в щеку на прощание. — Не вешай нос, дорогая. Хорошенько обдумай все, а я позвоню тебе завтра, когда старый медведь уйдет в Бейли
Или он не там заседает в эти дни? Знаешь, сейчас в первый раз за все это время мне захотелось наладить отношения с Джоном… Противно признаться, но он прав. Если бы я был уверен, что выйдет что-нибудь толковое из нашего с ним примирения, я бы позволил ему и, может, вдвоем мы бы отговорили тебя от этой сумасшедшей идеи.