Девушки в бегах
Шрифт:
Когда Филиппу исполнилось десять лет, Руфь, устав мириться с многочисленными изменами мужа, развелась с Питером Мейнуорингом, родным отцом Филиппа, и вышла замуж за Джона Мортона. Вскоре родилась Элайн, которую безумно любили и баловали. Повзрослев, Элайн часто думала, что по всем законам природы жизнь ее обожаемого сводного брата должна была бы быть довольно непростой. Ведь у нее было все: и любовь, и всевозможные материальные блага, — в то время как своего приемного сына Джон Мортон держал в строгости. А Филипп всегда возмущался этим, и потому их
— Извини, дорогая, — с сожалением промолвил Филипп, обнял Элайн и, крепко прижав к себе, ласково поцеловал в щеку. — Мне не стоило заводить этот разговор.
Элайн улыбнулась и выпила вино. Пока Филипп успокаивал ее, она взглянула поверх его плеча на Кэти и Лизу, которые слишком уж поспешно встали из-за своего столика. У Лизы был такой вид, словно она вот-вот упадет в обморок. Наверное, они все-таки заметили Элайн. Элайн положила локоть на стойку бара и прикрыла лицо рукой. Слава Богу, девушки направились к другой двери — запасному выводу в противоположном углу бара, который всегда был открыт в жаркую погоду. Он вел в маленький, мощенный булыжником переулок.
— Всего хорошего, девушки, — крикнул Брюс, наполняя вином бокал Элайн.
Элайн вздрогнула. Кэти и Лизе не удалось выйти из бара быстро и незамеченными. Филипп обернулся и посмотрел, к кому Брюс обратился с такими веселыми словами прощания.
— Уверен, что знаю одну из них, — как-то неопределенно пробормотал брат.
— Похоже, ты знаком со всеми девушками на свете, — хмыкнула Элайн, вздохнув с облегчением, что ее бывшие подруги по квартире ушли, не поднимая скандала. — А теперь забудь на время о своих сексуальных желаниях и выслушай меня.
Сейчас она чувствовала себя лучше и сгорала от нетерпения поделиться с Филиппом своими планами.
— Я решила, что с меня хватит, — сказала она. — Я еще не рассказала тебе, что случилось на прошлой неделе. Начну с самого начала, потому что все это имеет отношение к происходящему. Я искала марки в письменном столе папы и нашла несколько старых писем. — Элайн взглянула на Филиппа, чтобы убедиться, что он внимательно ее слушает. Или же ест жадными глазами всех девушек в баре? Ее брат был просто чемпионом мира по флирту. Удостоверившись, что он весь внимание, она продолжила: — Это были письма от Маркуса из Марбельи, написанные им в прошлом году.
Филипп провел рукою по своим темным густым волосам. Вдруг он почувствовал, что не может смотреть Элайн в глаза, и она знала почему. Ей уже пришлось пережить роковые последствия того, что случилось в минувшем году; тогда Филипп посоветовал ей смириться: ошибка — это всего лишь ошибка, а жизнь идет своим чередом. Отец сказал ей то же самое, однако в более гневных выражениях, чем Филипп, который больше считался с ее чувствами. Тем не менее Элайн понимала, о чем сейчас думает Филипп: зачем возобновлять роман
— Не знаю, как Маркус разыскал мой адрес, — горячо произнесла Элайн. — Ведь я сообщила ему только адрес квартиры, которую снимала тогда у тех девушек. Мои соседки не знали моего домашнего адреса, поэтому не могли переслать мне его письма. В своем первом письме в Найтбридж он писал, что ужасно расстроен и мы больше не можем общаться… Ведь когда я жила в той квартире в Баттерси, мы звонили друг другу по телефону каждые пять минут и…
— Элайн, ты собираешься переходить к сути? — перебил ее Филипп. — Вообще-то я искренне верил, что все это быльем поросло.
— Да, но, как видишь, это не совсем так, — настаивала сестра. — Маркус любит меня по-настоящему, он так написал в своих письмах, он хочет, чтобы я переехала к нему, чтобы мы жили вместе и…
— Элайн, это был всего лишь курортный роман, — возразил Филипп. — Такое происходит постоянно. У меня самого были подобные романы. Они ничего не значат. Несколько ночей страсти в хмельном водовороте отдыха — это совершенно нормальное явление. Тогда ты поступила правильно, расценив случившееся как ошибку, которую нужно учесть в будущем, и вернулась к прежней жизни.
— Но если бы я знала о тех письмах, моя жизнь теперь не была бы столь ужасной, — сердито огрызнулась Элайн. — Отец скрыл от меня письма Маркуса, а когда я их нашла, мы с ним поругались. Он сказал, что такой человек не может быть хорошим, что, наверное, у него есть криминальные связи, поскольку никто не в состоянии разузнать частный адрес судьи Высокого суда
или его домашний телефонный номер. Вероятно, Маркус еще и звонил к нам домой из Марбельи, но отец сказал ему, что со мной нельзя связаться ни сейчас, ни в будущем.
— Отец в чем-то прав, Элайн, — задумчиво произнес Филипп. — Как, черт побери, Маркус смог достать твой адрес и телефон?
— Ты на чьей стороне, Филипп? — вспыхнула от негодования Элайн.
— Конечно, на твоей. Я же всегда заботился о твоих интересах.
— Да, ну хорошо, поддержи меня и на этот раз.
— Поддержать тебя в чем? — с удивлением спросил Филипп.
— Я уезжаю из страны, Филипп. — Элайн кончиком языка облизнула нижнюю губу и гордо вздернула подбородок. — Как только я закончу все необходимые приготовления, я собираюсь отправиться в Марбелью, к Маркусу.
Филипп в изумлении уставился на сестру.
— Я, Филипп… — Элайн опустила темные ресницы, не в силах взглянуть на брата. — Я намереваюсь сбежать в Марбелью и…
— Подожди минуточку. — Филипп тяжело вздохнул и прикрыл ладонью руку Элайн, пытаясь успокоить ее. — Ты сошла с ума? Сбежать! О чем ты говоришь? Ты уверена, что этот Маркус не имеет отношения к преступному миру?
— На все сто процентов! — надув губы, ответила Элайн. — Ты рассуждаешь совсем как отец, который считает, что Марбелья — это «побережье преступников».