Чтение онлайн

Плечи поникли, голова раскалывалась, я следовала их указаниям, слишком устала, чтобы спорить. Слишком убита горем, чтобы с кем-то бороться.

Это было час назад. Я все еще жду. Измученная. Напуганная. Страх горит в моей крови, как лихорадка, заражая каждую частичку меня этим все усиливающимся страхом перед тем, что должно произойти.

Мой телефон жужжит, и я смотрю на него. Я совсем забыла, что все еще держу его в руке. Это Эс пишет мне эсэмэски.

«Я знаю, что ты устала на работе, но может, повеселимся в честь твоего дня рождения?»

Мой

палец зависает над эсэмэской, пытаясь придумать, как ответить. Я решаю написать правду.

«Мама в больнице. Всё плохо. Не могу уйти».

Ее ответ последовал мгновенно.

«Мы с Питом сейчас придем. Xo».

На самом деле мне не нужна компания, но я также испытываю облегчение, зная, что буду не одна. Я брожу по больничным коридорам в поисках кофемашины. Когда я её нахожу, то понимаю, что у меня нет с собой денег. Я вышла из дома ни с чем. Я прислоняюсь головой к машине, и меня охватывает ошеломляющее чувство безнадежности. Это последняя капля, которая ломает самообладание, за которое я цеплялась все это время. Мое дыхание прерывается, слезы угрожают моим глазам, но если я начну плакать прямо сейчас, то не смогу остановиться. Я пытаюсь сдержаться, но рыдание вырывается из моего тела, как будто удар в живот вынудил его вырваться. Мои пальцы сжимают холодный металл кофемашины, пока я пытаюсь контролировать свои эмоции.

— Кофе здесь действительно не очень хороший. Ты можешь сделать лучше.

Голос за моей спиной — мужской, глубокий, грубый, британский, и я оборачиваюсь, смущенная тем, что меня застали на таком публичном показе горя. Я вытираю глаза рукавом толстовки и втягиваю в себя боль, пытаясь скрыть ее в присутствии этого незнакомца.

Мужчина передо мной высокий, с худыми мускулами, выступающими из-под черных джинсов и черной хлопчатобумажной рубашки, которую он носит под длинным черным плащом. Его волосы немного длинноваты и растрепаны, каштановые с медными бликами, которые подчеркивают его голубые глаза. Его лицо кажется высеченным из камня, и даже когда он улыбается, в нем есть твердость, которая заставляет меня сделать шаг назад. Он мог бы быть греческим богом, и он пульсирует какой-то дикой энергией, как дикий зверь. Он выглядит неуместно в этой стерильной больничной обстановке. Как волк, рыщущий среди овец.

— Прошу прощения, — говорит он, делая шаг назад. — Я не хотел тебя пугать.

Я пытаюсь улыбнуться, но мне кажется, что это больше похоже на гримасу.

— Я просто… моя мама здесь и… я давно не спала. Наверное, кофе мне был нужен больше, чем я думала. — Я что-то бормочу и прикусываю язык, чтобы заткнуться. Я отодвигаюсь от автомата, когда понимаю, что он, вероятно, ждет своей очереди, чтобы взять чашку.

Он ставит бумажный стаканчик на поднос, засовывает мелочь в щель для денег и нажимает кнопку. Из него выливается черная «Ява». Когда чашка наполняется, он протягивает ее мне.

— Думаю, тебе это нужно больше, чем мне.

— О, я не могу взять ваш кофе. — Он сует еще один доллар.

— У меня есть мелочь на двоих.

Он протягивает мне руку. Он большой и мозолистый, с несколькими шрамами.

— Я Фэн, — говорит он, выжидая.

— Ари. — Я протягиваю руку, и, когда наша кожа соприкасается, по спине пробегает дрожь.

— А что

случилось с твоей мамой?

Я вкратце рассказываю ему о своем утре, недоумевая, зачем я вообще что-то рассказываю этому незнакомцу. Когда заканчиваю, его лицо становится стоическим и серьезным.

— Мне очень жаль твою мать. Я… — кажется, он не решается заговорить. — Я недавно потерял отца. Это всегда нелегко.

Пока я сочувствую его горю, его слова укололи меня.

— Моя мать не умерла. Она справится с этим. Но… — Я замолкаю, понимая, что говорю, как дура. — Мне очень жаль твоего отца. Это ужасно. Поэтому ты здесь?

— Нет. Я здесь по другому делу.

Что-то в его тоне заставляет меня думать, что это еще не все.

— Ты здесь работаешь?

— Я независимый подрядчик, — говорит он. — Личная безопасность. — Он выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, будто у него есть что-то ужасное и темное, чем должен поделиться, но он качает головой и поднимает свой кофе. — Береги себя, Ари. И будь осторожна. Иногда волки приходят в овечьей шкуре.

Он поворачивается, чтобы уйти, и я смотрю ему вслед, пока он не исчезает за углом, озадаченная его странным предупреждением. Что это вообще значит? И как странно, что он воспитал волков и овец, когда именно это я и думала о нем. Я все еще чувствую тепло его руки на своей, силу, пульсирующую в нем. Я теряюсь в мыслях, как зомби, захожу обратно в приемную и опускаюсь на стул в углу, чтобы продолжить ожидания. Кофе ужасен, но я все равно пью его, надеясь, что это немного прояснит мой затуманенный разум. Когда Эс и Пит, входят с сумкой из кофейни «Раскрашенная Леди», я встаю и обнимаю их обоих.

— Спасибо, что пришли.

Пит целует меня в щеку.

— Мы не просто пришли. Мы принесли провизию. — Он оглядывает больницу, морщась от отвращения. — Надеюсь, ты здесь никого и ничего не трогала.

Я хихикаю.

— Конечно, нет. Я плавала вокруг, чтобы избежать микробов.

Эс протягивает мне сумку и дымящуюся чашку кофе.

— Поешь. Выпей. Тебе понадобятся силы.

Каждый из них окружает меня, когда мы садимся. Я делаю глоток кофе и вздыхаю.

— Лучший в Портленде.

— Есть новости? — спрашивает Пит. Он невысокий мужчина с вьющимися рыжими волосами и в очках. Он выглядит так, как будто мог бы быть одним из персонажей Уизли в фильмах о Гарри Поттере. Многие поднимают брови, когда он и Эс вместе на публике, но им, кажется, все равно. Пит сказал мне, что однажды его избили за то, что он гей.

— Я не гей, — сказал он. — Эс не мужчина, она женщина. Но это действительно не имеет значения. Я люблю ее такой, какая она есть, каким бы ни было это тело. Люди могут быть такими строгими, когда речь заходит о любви, но какой в этом смысл?

Кажется, в тот день я немного влюбилась в Пита. Со временем он влился в ряды людей, которых я люблю больше всего на свете. Я говорю им, что ничего не знаю, что я все еще жду, когда придет врач, чтобы сообщить мне об этом.

— Я отправила сообщение «Рокси», — говорит Эс. — Ты свободна от работы на столько, сколько тебе нужно.

Я слегка улыбаюсь ей, мое сердце замирает еще больше, когда я осознаю все последствия сегодняшнего дня. Моя мать не сможет работать. Мне нужно будет позаботиться о ней. Мы и так едва выживаем. Как я собираюсь пройти через это? Но сейчас я не могу об этом беспокоиться. Во-первых, мне просто нужно убедиться, что с моей мамой все в порядке. С остальным разберемся позже.