Девушка с зелеными глазами
Шрифт:
Люк скривился, принимая чашку у меня из рук.
— Так, дайте-ка подумать, что же я могу рассказать вам о Джейн и Поле Мортон.
Я кивнула.
— Если бы вы могли… Все, что вспомнится.
Она протянула руки к печи, потерла ладони и устроилась поудобнее в потертом кресле, залатанном кусочками разнородной цветной материи. Казалось, она была рада нежданным слушателям и пожевала губами, прежде чем заговорить.
— Они всегда оставались людьми в себе, это уж точно. Мне
Я старалась не показаться слишком настырной.
— За сколько лет до пожара они переехали сюда?
— Мне кажется… Нет, я уверена. За четыре года. У нас не так много приезжих, и такие вещи хорошо запоминаются.
Я нервно откашлялась.
— А вы… я хочу сказать… вы видели пожар в ту ночь?
Старушка кивнула с серьезным видом.
— Было ветрено, и пламя поднялось на десять метров… а ветер раздувал его все больше… в воздухе летали мусор, копоть и пепел, и вся деревня пыталась потушить огонь… А затем мы увидели ее…
— Кого? — воскликнула я, но женщина была мысленно далеко отсюда и полностью позабыла о нашем существовании. Прошло время, прежде чем она продолжила рассказ.
— Она вышла прямо из пламени… почти шагом, как будто ей вовсе не надо было спешить.
— Кто вышел? — снова спросила я.
— Грейс, — выдохнула она. — Грейс Мортон глядела на нас своими жуткими зелеными глазами. У меня до сих пор бегут мурашки на спине.
— Грейс была их дочерью? — спросил Люк.
— Да. Ей было всего семь лет, но она вела себя так, что можно было подумать, что она намного старше.
У фарфоровой чашки была настолько миниатюрная ручка, что мне приходилось зажимать ее большим и указательным пальцами, чтобы удержать. Я подумала, как Люк ухитряется справляться со своей чашкой, и тут увидела, что он исподтишка потягивает чай из блюдца.
— Значит, Грейс выжила той ночью? — подытожила я. — А та дама с фермы сказала, что никто не уцелел.
Пожилая леди фыркнула:
— Люди не очень-то любят говорить об этом. Мы здесь пытаемся забыть о произошедшем, и вам лучше сделать то же самое.
Я не была уверена, что поняла ее правильно:
— Забыть о Грейс? Но почему?
Она неопределенно хмыкнула и пожала худыми плечами:
— Это не мое дело, но мне кажется, вам стоит оставить прошлое в покое. Грейс всегда заставляла всех нас чувствовать себя не в своей тарелке. Казалось, она может превратить взглядом в камень.
Люк сердито кашлянул:
— Она была всего лишь ребенком.
Старая леди
— Она разговаривала не как ребенок, и другие дети в деревне сторонились ее. Я думаю, это устраивало ее родителей, они все равно не признавали школьного образования и учили ее дома.
Мы все смолкли, и тишина нарушалась только довольным мурлыканием кошки. Я испугалась, что зря теряю время.
— И вы не знаете, как Грейс удалось спастись из огня?
Старушка потемнела лицом.
— Нет. Это было абсолютно непостижимо, как она смогла выскользнуть из дома на холодный ночной воздух.
Люк сжал кулаки.
— Значит, эта маленькая девочка прошла через десятиметровое пламя?.. Прямо чудеса какие-то.
— Я бы не стала так говорить, — резко ответила она. — Я живу достаточно давно, чтобы понять, что в этом мире существуют необъяснимые явления, с которыми я не хотела бы иметь дела. Грейс относится к ним, и мне не нужны скользкие юнцы, утверждающие что-то обратное.
Люк, не ожидавший подобного ответа, откинулся назад в своем кресле. Жар от печи стал таким сильным, что я с трудом дышала.
— А где она теперь?
— У нее остались дядя и тетя, которые жили неподалеку от города. Он был священником в церкви Святого Иоанна. Они забрали ее к себе, и это было последнее, что мы о ней слышали.
Люк уже начал проявлять нетерпение. Он стал постукивать ногой по коврику и ерзать на месте. Я допила свой чай, встала и поблагодарила, собираясь уйти. Когда мы подошли к двери, старушка снова оживилась.
— Может, наша деревня и маленькая, но и у нас есть, чем гордиться.
— Что же это? — улыбнулась я.
— Судебное разбирательство над ведьмой, милая. Оно происходило в городе, но осужденная была из нашей деревни.
— Правда? — Люк подошел ближе и, сдавленно хихикая, стал тыкать меня в спину.
— Дело было тем страшнее, что повешенная женщина была обвинена собственной дочерью, которая была еще совсем ребенком.
Я изо всех сил старалась не смотреть на Люка.
— Она обрекла на смерть собственную мать?
— Да, и по слухам, на самом деле это она была ведьмой, слишком коварной, чтобы попасться. Она безупречно замаскировалась, как ты можешь понять, — приняла облик прекрасного ребенка, но в конце концов зло все равно проявило себя.
Я уже не могла придумать подходящего ответа.
— Эээ… Большое вам спасибо… за чай и все остальное…
Люк уже убежал вперед, и старушка неожиданно притянула меня за руку ближе к себе. Ее кожа, прикоснувшаяся к моей, цветом и мягкостью напоминала пергамент, и она зашептала мне на ухо: