Девственник
Шрифт:
что же мне хочется? Да как я вообще могу это понять? Конечно, сегодня я понял, что я хочу жить со свободой в руках, но ведь этого мало. Как-то слишком не
конкретно. Тогда попробуем углубиться: Итак, мне нужна свобода. Свобода
выбирать, мыслить и действовать; свобода жить там, где и как хочу я; свобода
принимать и отвергать; свобода любить; свобода ото всех. Ок, это уже что-то. Но
как я могу свободно действовать, если жизнь постоянно находится в засаде и
только
Мой организм уже привык вставать рано и утром я сам проснулся в 7:00.
Долго не думая, я пошёл на улицу, чтобы позаниматься спортом. На пробежке я
почувствовал, что встал с четким желанием «проораться». И только одно место
подходит мне для этого. Мой какмень, как и всегда был на месте. Я всегда
приходил туда, чтобы выговориться, ведь океан умеет слушать.
Вернулся с камня я уже с планом в голове, и принимая душ, попытался его
продумать: “если что, для программы опекунов, я жду родственников, но, к
большому сожалению, они не могут выйти на связь так как находятся в
командировке. На самом же деле, я прозвонил только парочку, а другие номера
даже не искал. Но мне и на руку тот факт, что никто не отвечает. Осталось только
отсрочить встречу с агентством по усыновлению. Так я выиграю неделю. У меня
пока очень шаткий план на долгосрочную перспективу, но за эту бонусную
неделю я точно всё пойму. Основная задача моего плана – создать VR реальность, что у нас дома живут опекуны, кто бы они не были. В школе я могу отмахнуться
и завести разговор в другую сторону. Очень важно только оснастить опекунов
всеми необходимыми документами. Возможно я найду родственников, которые
помогут мне с документами, но останутся у себя на родине. Мне не нужны ещё
какие – нибудь родители. С меня хватит. Отныне есть только я и брат. А когда
будут приходить с проверкой, мои VR родители, неожиданно, будут во
внеплановых командировках или по другим неотложным делам в разных
городах. Вот пока так. Хм, кажется, я гений. Ух, только бы всё получилось. Значит
мне, всё же, нужно найти родственников”.
Первым делом, я ещё раз позвонил в школу, чтобы подтвердить отмену
всех занятий, иначе это может плохо для меня обернуться. Я набрал знакомый
номер, по которому мне ответила секретарша. Я вежливо спросил у неё об
отмене моих занятий и она так же вежливо ответила, что все занятия отменены
ещё после первого моего звонка.
– Это что, получается по расписанию у меня не было физкультуры вчера?
– Что, простите?
– Нет – нет, ничего. Спасибо. Всего доброго
– До
Вот это уже интересно.
4 Глава
Где Фрайм?
В канун нового года агентство по усыновлению работало в полной
неразберихе, плюс я, со своей стороны, подливал масло в огонь. Мне несколько
раз назначали встречу с возможными родителями, но по непонятным причинам
всё отменялось в последний момент. И если честно, это я был причиной каждой
несостоявшейся встречи. Чаще всего, я узнавал номера этих людей, звонил, притворялся секретарём и назначал встречу потенциальным родителям в
другом месте. Правда, чтобы не рисковать, так я делал всего один – два раза. А
когда меня хотели забрать в детский приют, я уходил из дома и выключал
телефон. Этот вариант был самый надёжный, так как живу я один, ни с кем не
общаюсь и спросить о моём местонахождении не у кого. Вот так я и жил весь
этот месяц. Я жил, но просто – напросто, бежал от своего будущего. Теперь я
знаю какого это бежать с чувством безысходности. Жалкое ощущение.
Было время я ночевал в палатке на утёсе. И старался не попадаться никому
на глаза, потому что меня могли бы заставить ходить в школу или, опять же, отправить в этот жалкий приют. Я уходил и жил в палатке или закрывался дома.
Я не мог ни о чём думать. Я судорожно пытался, но просто не знал, как обмануть
всех и сохранить брата. Возможно тогда, я сдался.
После смерти папы, врач позвонил моему дяде Рику – тому самому папе
Эллы, чтобы сообщить об этой новости и решить вопрос с похоронами. Семья
дяди выслала денег и заказала у похоронного агентства их услуги. Я не мог
отказаться или высказать своё мнение на этот счёт, потому что всё это
происходило за моей спиной. Похороны прошли в Сан Франциско и прошли
хорошо, если вообще так говорят. Одной задачей / проблемой меньше. Теперь
можно было сосредоточиться на другом.
Спустя время, настала пора уже вызволять Роджера из больницы. Кстати, он так со мной и не разговаривал. Как мне сказали медсёстры, он вообще ни с
кем не разговаривал. Роджер, видите-ли, обиделся, что я оставил его в больнице, был у него всего один раз и, вообще, всё ещё не рассказал ему обо всём. Эту
проблему я пока был не готов решать. Я до жути презираю обиды. Обида – это
показатель слабости, а ведь Роджер не слабый. “Я люблю брата, но он просто
глуп, если не видит, что я утаил смерть отца, исключительно ради сохранности
его нервов”.
И вот, однажды, отправившись в магазин, чтобы закупиться хоть какими-