Девственник
Шрифт:
если физически его тело было с нами дома, то душа терялась в прошлом. А
сейчас он лежал на холодной каталке весь синий и бездыханный. Единственное
чувство, что я ощутил там – это чувство наступающих перемен. Что-то теперь, определённо изменится, но вот в какую сторону? Разобраться в этом мне ещё
только предстояло. Я просто попрощался с ним. Как будто он опять уехал на
свою работу, но на этот раз на долго, навсегда. Однако, сейчас важно было
другое: я должен был подумать
массажиста, так как все наши родственники бедные да и никто не станет
тратить столько денег на нас; ох, чуть не забыл, ещё в этом списке Венди.
Наверно “самая большая проблема”, как я мог поставить её в конец списка…
Упомянув Венди, после реального списка проблем, я усмехнулся.
Тем не менее, в больнице я провёл больше времени, чем мне было отведено.
Переступив за порог больницы, я вернулся в свой мир и его насущные проблемы.
Я увидел 15 пропущенных от Дени. И тут же вспомнил, что у него всегда стояло
несколько клиентов по утрам после нас. Мне нужно было спешить домой.
Пришёл я в полдень. Дени, к тому моменту уже ушёл, сперва любезно
поставив Роджеру какой-то фильм. Я украдкой увидел его сквозь дверную щель,
«вроде, всё в порядке». И не стал попадаться ему на глаза. Я его хорошо знаю и
понимаю, сто процентов, он начнет меня расспрашивать про отца. Я, разумеется, всё ему расскажу, мне придётся это сделать, но позже. Нужно пока всё расставить
по местам. Бросив все вещи папы к себе в комнату, я принялся за обед.
Готовка меня не спасла. Весь день я был завален вопросами. А когда Роджер
пытался конкретно со мной поговорить, я всё твердил ему о завале в школе и
отнекивался от беседы. Не просто это – скрывать и практически врать своему
единственному брату. А Роджер, как никак, не совсем уж глупый. Сегодня у него
был день просветления и он понимал, что я что-то умалчиваю, но он больше не
атаковал меня вопросами. Говорю же, умный у меня брат, понимающий.
И вот, наконец-то, этот день прошёл. Во время ужина мне пришла
гениальная идея. Да, она не решала разом всех проблем, а лишь откладывала их
на потом, но всё же, мне хватало и этого. Я придумал перенести дату лечения
Роджера в госпитале, которое обычно длиться целый месяц. Я договорюсь с
больницец, плюс Денни мне поможет – придумаю, что ему сказать, тогда Роджи
положат сейчас и у меня будет целый месяц на решение вопроса с родителями. Я
очень люблю его, но первое время мне легче будет жить без него. Нужно
спокойно разобраться что к чему. Мне нужно немного времени.
Идеальная картина будущего для нас – это продолжить жить
самостоятельно без родственников и без опекунов. Я сам
себе и брате. Я, по правде сказать, меньше чем он верю в его выздоровления, но
поддержки у меня не занимать, а вот за приемных родителей отвечать не в
праве. И я уверен, что никто не захочет взять брата – когда собираются брать
ребёнка, всегда нацелены на здоровых маленьких деток. Нет, так не годится.
Пока Роджер будет в больнице, я выиграю время. Пока он будет проходить
лечение, его никто не заберет. И уже завтра я найду информацию по поводу
родственников.
Ночью, уложив Роджера спать, прибравшись и, так же как и всегда, почистив зубы, я лёг спать. Мне хотелось сразу отключиться и вообще не
просыпаться в этом грёбанном мире, но разум решил за меня иначе. Уже лёжа в
постели я, невольно, начал вспоминать наших родственников и прикидывать на
них роль наших с Роджером опекунов. На ум сразу пришла Тётя Лика с её
дочерью. В голову врезалось тёплое воспоминание: когда мне было 5 лет наши
семьи провели целое лето вместе. Помню, что это было довольно сносно и даже
приятно. Правда живут они сейчас на другом конце земли, в Японии. Тётя Лика -
это жена маминого брата, с ней у меня тогда были хорошие отношения. А Рик, тот самый брат мамы, так же как и мой отец, всегда очень много работал.Его я
даже почти и не запомнил. В тот отпуск он приезжал всего на 2 дня. Отчетливо я
помню только их дочь Эллу – девочку с платиновыми как лунный свет волосами
и кукольными зелеными глазами. Её кожа отливала блеском как у фарфоровой
куклы, а веснушки выдавали её беззаботность и непосредственность. Она
напоминала ледышку, но в тоже время согревало моё сердце. Уже в 5 лет я был
бесконечно увлечён этой особой. Мы беззаботно играли и общались обо всём на
свете. Мы любили строить всякие домики или делать из ракушек разные
украшения и фигурки. Всю ту поездку мы были неразлучны. Нам очень
нравилось обниматься, вот это воспоминание занимает особое место в моей
голове. Но я всегда хотел не только играть и обнимать эту девочку. Мысль о
поцелуе меня не покидала. Я часто представлял это, когда смотрел на её
маленькие губки в форме бантика. Похоже, я тогда в неё влюбился. В свою
сестру… Как только сказал об этом папе, он удивился и сказал “Эээм… Конечно
влюбился, она очень хорошая и красивая девочка да и к тому же твоя сестра.
Посмотри как дядя Рик любит нашу маму. Братская любовь – сильная штука.
Молодец сын». Он тогда странно мне улыбнулся и быстро ушёл, а на следующий
день мы уехали. Я так и не понял, что случилось.