Девичьи грезы
Шрифт:
Когда они пришли, Дафф зажег лампы, пополнил запасы торфа в одной из комнат, потом захлопнул и запер межкомнатную дверь и бросил ключи на столик.
— Чтобы успокоить страхи, которые, должно быть, терзают вас, мисс Джонс!
Она ответила немного застенчиво, но твердо:
— Я больше не мисс Джонс.
Он посмотрел на нее, задумчиво потирая подбородок, — Харриет стояла в центре комнаты и выглядела потерянной и очень, очень уставшей, плечи ее поникли, как у ребенка, которого только что отругали, и на него вдруг накатила волна нежности.
— Конечно нет. Ты теперь миссис Лоннеган,
— Нет-нет! Я не хочу переезжать. Кроме того…
— Кроме того, что?
— Это будет выглядеть очень странно. Я имею в виду слуг.
— О, надо бы разузнать, где ты набралась этих идей, — рассмеялся он, — да стыдно терзать тебя, такую уставшую. Иди в постель, увидимся утром. Еще раз спокойной ночи.
Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее на ночь — просто невинный поцелуй, как в церкви, — но он был уже у дверей и, прежде чем она успела ответить, удалился без дальнейших комментариев.
Если после мгновенного превращения из Харриет Джонс, бедной сиротки из приюта, в миссис Дафф Лоннеган из замка Клуни Харриет ожидала глобальных перемен вокруг себя, то она была разочарована. Дом словно медленно поплыл по волнам времени, и у нее создалось впечатление, что ее появление ничего не изменило. Слуги приняли ее, но не внесли в хозяйство никаких перемен, их даже не интересовало, хотела ли она что-то изменить. Дафф, вечно занятый делами своего маленького имения, хоть и интересовался за едой тем, как она поживает, но скорее просто из вежливости. Харриет казалось странным, что он не сообщил дочери о своей свадьбе, хотя школа находилась совсем рядом. А когда она предложила взять девочку на пару дней, чтобы познакомиться, он ответил, что это подождет до Рождества.
Рождество… Это волшебное слово будоражило ее душу. До него оставалось каких-нибудь шесть недель. И хотя на дворе стоял теплый сырой ноябрь, Харриет мгновенно представила себе Рождество в таком месте, как Клуни: шум и гам, толстые повара готовят бесконечные пудинги, домашние возбуждены и загадывают желания, огромная елка, вся в свечах и подарках для деревенских детишек, смех и секреты, колядки, дом открыт для всех.
Когда Харриет вывалила на Даффа свои планы, он посмотрел на нее как-то странно:
— Боюсь, ты разочаруешься, милая. Такого Рождества не было в Клуни со времен моего детства. Тогда было больше слуг и все родственники собирались вместе. Но теперь прислуги не хватит, чтобы организовать пышный прием, а большинство родичей или умерли, или проводят вечеринки в тесном семейном кругу.
— Но есть же Нони, — напомнила она ему.
— Ты думаешь, что отец из меня никудышный, не так ли, Харриет? К сожалению, моя дочь не особо во мне нуждается, так что установить с ней приятельские отношения было трудновато.
— Возможно, ты просто выбрал не тот путь.
— Может, и так. — В голосе его прозвучала нотка сожаления. — Полагаю, я слишком часто оставлял ее на попечение слуг в раннем возрасте, когда закрыл замок и мотался по свету. К тому времени, как я поселился
— Она была здесь одна?
— Нет. Дочь частенько гостила у бабушки с дедушкой, но я не думаю, что это было правильно, — коротко заметил он. Харриет была удивлена, так как Дафф раньше никогда не упоминал ни о каких родственниках, кроме Рори.
— Бабушка с дедушкой?
— Родители Китти. Они все еще живут в Дублине. Одно время они хотели удочерить Нони, но это, скорее всего, был не благородный порыв во благо девочки, а желание упрекнуть меня.
— Бедняжка Нони… Несчастная малышка… — прошептала Харриет, но Дафф лукаво приподнял бровь:
— Попридержи свою жалость, дорогая, пока не познакомишься с ней. Она может бросить ее тебе в лицо. Не смотри так, возможно, ты достаточно юна, чтобы ответить ей тем же. Даже если сравнивать, я бы сказал, что ты гораздо младше.
По мере того как холодало, остывал и дом. Теперь Харриет поняла, почему на зиму закрывались почти все комнаты, — как только наступали настоящие морозы, замок промерзал насквозь по причине отсутствия центрального отопления. Она была благодарна Даффу за то, что он вернулся к старой привычке жить всего в двух комнатах, и не только из-за тепла, но и из-за большей близости, к которой располагали гнездышко и маленькая столовая, где они теперь ели. Однако близость на этом и заканчивалась. Каждый вечер он желал ей спокойной ночи внизу, и она направлялась в свою высокую безликую спальню, встречавшую ее прохладой, несмотря на жаркий огонь в камине. Она слушала, как муж ходит по соседней комнате, и ей так хотелось, чтобы он просунул голову в дверь, разделяющую их, и просто по-дружески пожелал ей еще раз спокойной ночи. Но хотя Харриет никогда не запирала дверь на ключ, она так и оставалась закрытой. Харриет же не хотелось унижаться перед ним подобными просьбами.
Если бы она посмотрела со стороны на свои ночные бдения, то поняла бы, что уже почти влюблена в этого уродливого мужчину, который хоть и был ее мужем, но относился к ней только как добрый дядюшка. Она так изголодалась по личным привязанностям, которых было хоть отбавляй в общине, что готова была бросить любовь и обожание к ногам любого, кто попросил бы ее об этом. Она с трудом подавляла желание добиться расположения овчарок, а их вежливое безразличие обижало ее. Пес хотя бы позволял себя гладить, а иногда даже подавал лапу, но Дельза знать ее не хотела и с нетерпением ждала, когда вернется хозяин.
— Должно быть, здорово, когда живое существо так предано тебе и полностью зависит от тебя, — сказала она однажды, и Дафф уловил нотку зависти и тоски в ее голосе.
— Боюсь, если собаки этой породы отдали кому-то свое сердце, то все остальные будут для них на втором месте, — ответил Дафф. — Надо купить песика, который составит тебе компанию. Волшебство твоей сказки немного поблекло, да?
— Нет, совсем нет, — поспешно выпалила она, боясь получить выговор за пагубное пристрастие к ожиданию чудес, и тогда может вскрыться правда, которую она скрывала даже от себя; Клуни действительно разочаровал ее.