Чтение онлайн

— Уильям… — начал он.

— Милорд, — перебила его мать-настоятельница, — раз уж вы настолько оправились, я бы хотела попросить вас…

— Брат, какое безрассудство! — Бросив аббата, Ричард подскочил к ним и локтем оттеснил настоятельницу в сторону. — Ты нисколько не бережешь себя. Никколо, сюда!

Итальянец возник рядом, словно воплотившись из воздуха. Гаррен вздрогнул. Давно ли он ошивается тут и слушает их разговоры?

Этот человек, с крупным носом и мясистыми губами, прежде служил одному из ломбардских ростовщиков,

на деньги которых король собирал армию для похода во Францию. Ричард приютил его у себя и выделил в замке каморку, где итальянец ставил какие-то алхимические опыты — тщетно пытался обратить свинец в золото, как подозревал Гаррен.

Ричард, впрочем, утверждал, что Никколо занимается созданием эликсира на основе золота, чтобы исцелить недуг Уильяма. Даже удивительно, сколь много недугов по мнению людей был способен исцелить этот драгоценный металл.

Пряча глаза, Никколо склонил голову.

— Слушаю, лорд Ричард.

— В таком состоянии ему нельзя подниматься с постели, — сказал тот. — Думаю, моему брату пора принять новую порцию твоего целительного эликсира.

Никколо хлопнул в ладоши. Двое слуг взяли Уильяма подмышки, и его пальцы выскользнули из ладони Гаррена.

— Возвращайся скорее, — услышал Гаррен и прошептал, не зная, доведется ли им свидеться снова:

— Прощай, брат.

Умирающего унесли, Ричард направился за ним следом, а Гаррен резко развернулся к матери Юлиане.

— Вы умолчали о том, что графу небезразлична судьба Доминики. — Ее имя, впервые произнесенное им вслух, было сладким на вкус.

Лицо, обрамленное белым платком, вспыхнуло.

— Это не имеет значения. Так или иначе, она не создана для пострига. Кроме того, у нас с вами уговор. Имейте честь держать слово.

— Честь? Странно слышать от вас о чести, матушка, с учетом того, о чем вы меня попросили.

Она мельком оглянулась на Ричарда.

— Пути Господни неисповедимы.

— Послушать вас, так на Его волю можно списать все человеческие прегрешения, однако за свои грехи мне всегда приходилось расплачиваться самому.

— Полагаю, с полным кошельком делать это сподручнее.

— Так и есть. — Согласившись с нею, он почувствовал себя нечистым. Впрочем, этот грех не сравнится с теми, которые он совершал ради вознаграждения наемника. Но все же, откуда у матери Юлианы деньги? И почему она так решительно настроена против девушки?

Внезапно ему стало душно. Захотелось скорее встать на дорогу, ощутить всем телом дыхание ветра. Разделаться с бессмысленной просьбой Уильяма. Коротко поклонившись, Гаррен, ни сказав больше ни слова, вышел на залитый солнцем двор и увидел, что Доминика указывает на него пальцем.

— Вон он.

Паломники, все как один, обратили на него полные надежды взоры.

— Нам нужен ведущий, — произнес курчавый юноша. Он держал за руку девушку, похожую на него словно сестра-близнец. — Им должен быть Спаситель.

Люди столпились вокруг него в ожидании ответа,

безликие, как стадо овец. Гаррен досадливо поморщился.

— Согласен, — кивнул он. — Не сомневаюсь, что Спаситель Иисус всю дорогу будет освещать нам путь. — Вот. Кажется, у него получилось соорудить подходящий ответ.

— Нет, — сказал юноша. — Спаситель. То есть — ты.

Глава 4.

Спаситель. То есть — ты.

Какое глумление над Всевышним. Гаррен подавил усмешку.

Между тем десять лиц, освещенных лучами утреннего солнца, не сводили с него выжидательных взглядов. Маленькая монахиня. Молодые супруги, которые жались друг к другу. Толстуха не первой молодости. Двое братьев. Хмурый человек со шрамом. Юный оруженосец. Еще один мужчина, высокий и такой тощий, что малейший порыв ветра мог, наверное, сбить его с ног.

И Доминика. Рот приоткрыт, лицо озарено верой — в него.

Никто из них не был способен ни защититься от дорожных грабителей, ни добыть себе пищу в лесу. Никто из них не умел выживать.

Никто, кроме него, наученного войной.

— Ладно. Я поведу вас, — вздохнул Гаррен. — Но только потому, что хочу добраться до места без приключений. — И как можно скорее вернуться назад, чтобы застать Уильяма живым. — А не потому, что я какой-то Спаситель.

— Спаситель? Это кого же ты спас? — проворчал человек со шрамом. Ну, хоть кто-то перед ним не заискивает. Гаррен всмотрелся в изуродованное лицо в обрамлении седых, жестких как проволока, волос. Сколько ему лет? Сорок, шестьдесят? Сколько бы ни было, жизнь явно его потрепала. — Меня уже никому не спасти. Ни человеку, ни Господу. — И он, развернувшись, потопал прочь.

По лицам паломников — будто ветерок по траве — пробежало смущение.

— Что-что? — Толстуха вытянула шею. — Говорите громче. Я глуха на правое ухо, но левым слышу прекрасно, — сообщила она во весь голос и, повернув голову, продемонстрировала свое левое ухо. — Кто-нибудь уже ходил по этому пути? А то, когда я ходила на поклон мощам апостола Иакова в Компостеле, проводник нам попался неопытный, и мы неделю блуждали в Пиренеях, покуда не…

Пока она верещала, Гаррен ощутил тяжесть свинцовой ракушки на своей груди. Услышал ли апостол Иаков молитвы этой женщины?

Доминика похлопала толстуху по плечу, привлекая ее внимание.

— Сестра Мария ходила к усыпальнице Блаженной Ларины, и не один раз.

— Ника, прошу тебя… — Маленькая монахиня тронула ее за локоть.

Ника. Ее называют Никой. Он тронул языком нёбо, повторяя про себя ее имя.

Толстуха оглядела ее с головы до пят.

— И не один раз, говоришь? Тогда пусть она и ведет нас, а не этот ваш Спаситель.

Все, включая Гаррена, дружно рассмеялись, что несколько разрядило обстановку после выпада сердитого человека со шрамом.