Дети Предтеч
Шрифт:
— Вернёмся или продолжим путь? — уточнила Столярова.
— Вперёд и только вперёд. Доходим до портала, к тому времени восстановятся все энергосистемы и мы сможем включить маскировку.
— Есть, — буркнула Марина, которой очень не хотелось лететь к Биврёсту, особенно теперь, когда нас немного помяли в космическом бою с реваншистами Рейха.
А вот насчёт этого, следует уточнить, пока летим. Я в последнее время выпустил из виду ряд направлений, сосредоточившись на поисках Детей Предтеч и на возможном контакте с их создателей.
Нам не нужно твоё золото, Нам не нужно твоё золото, Заржавело твоё золотоИ повсюду на нём пятна.
Поэтому вызвав к себе Вронковскую и Филатову, я заперся с ними в одной каюте, под недовольное фырканье Риты. Меня интересовало в первую очередь, что я упустил по немцам и как это можно наверстать.
Однако выслушав их, я выдохнул с облегчением. Не так всё у меня оказалось запущенно, как я опасался. Все эти направления только создавались и в основном ими занималась Плоткина и её ребята, чтобы лишний раз не грузить нас. Поэтому мои люди привлекались изредка, когда совсем было невозможно работать без нас.
— Вот, кажется мне, что рано или поздно нас расширят и отдадут это направление нам полностью, — сообщила Юля Филатова. — Или же Плоткина создаст дополнительную службу на Касторе параллельную нам, если мы слишком сильно погрузимся в проблемы соседней галактики.
— А я думаю, из Стрельца мы ушли окончательно, поэтому всё это упадёт на нас, — добавила своё мнение Вронковская.
Я был с ней согласен. Как только мы, так или иначе, решим вопрос с Детьми Предтеч, проклятый Стрелец станет нам интересен по остаточному принципу. Для этнографических экспедиций, например. Ещё нас могут вообще попросить покинуть Стрелец навсегда. Поэтому я благословил Филатову на дальнейшую работу в этом направлении и…
— Вообще, координацией занимается Фокси, — ошарашила она меня. — Я же работаю в поле. Просто в последние дни она сконцентрировалась на сегодняшнем полёте и всё это упало на меня.
Я вздохнул и поставил себе метку навести порядок в своём ведомстве, как только мы вернёмся из длинной перемычки. Если вернёмся. Диана, несмотря ни на что очень скептически относится к перспективам этой операции.
Вернулся к пилотам я аккурат к тому времени, как всё было готово к полёту на Биврёст. Гравитационной аномалии в длинной перемычке.
— Что товарищи, готовы? — спросил я у девушек. — Сегодня мы увидим, что никто из землян, да и вообще из ныне живущих людей в Галактике не видел.
Но девушки не поддержали шутку. Они были хмуры и сосредоточены. Марина молча открыла тёмный портал и направила туда наш звездолёт.
Поначалу длинная перемычка не впечатлила. Обычный космос, как и в других рукавах Млечного пути и других
Даже тем, кто не наблюдал, как вокруг нас сворачивается пространство через внешние камеры, показалось, что происходит что-то не то. Реальность как будто истончается, всё вокруг становится абсолютно нереальным. Обычные вещи кажутся чем-то чужеродным.
— Останавливаемся! — раздался истошный крик Дианы. — Дальше будет только хуже.
Стерлядкина, как будто этого и ждала. Она не стала глушить двигатели, а просто начала сдавать назад.
— Нет, — бросил ей я. — Нам ещё отправить послание.
Девушка посмотрела на меня безумным взглядом, но я не поддался, а приказал двигаться так же.
— Ди, отправляй послание, — бросил я Яковенко. — Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.
Диана занялась передачей сообщение, одним ей ведомым способом, а мы просто сидели и ждали.
— Знаешь, — вдруг сказала Марина, криво ухмыльнувшись. — Если бы я уже не была сумасшедшей, то точно бы сошла с ума.
— Оставь, — ответил я. — Тебя бы к полётам не допустили, да и вообще к нам не взяли.
Стерлядкина рассмеялась.
— Мне порой кажется, что меня пристрелили в той тюрьме на Ирсеилоуре, а всё, что я после этого увидела это бред умирающей. И вот теперь Биврёст, который окончательно поставит точку в моей недолгой жизни.
Я отвесил ей пощёчину, размахнувшись, насколько это позволяла кабина пилота. Марина замолчала и посмотрела на меня.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Давно хотел это сделать, — проворчал я. — С тех пор как узнал, что Андрей — мой сын.
— А ты-то в порядке? — спросила Марина. — Такие вещи и при своей девушке говорить.
Рита Столярова сидела с отвисшей челюстью и выпученными глазами, глядя на нас.
— Пускай знает, — скрестил я руки на груди. — У меня с ней всё серьёзно, поэтому скрывать такие вещи не вижу смысла.
— Ты запомни, — Марина обратилась к Рите. — Что если хоть кому-то это расскажешь, то я тебя… я тебе… Короче, добьюсь, что тебя вернут на Землю и никогда оттуда не выпустят.
— Мне ещё что-то надо знать? — спросила Столярова мёртвым голосом.
— Как вспомню, расскажу.
— Про всё остальное ты уже знаешь. Тебе же наши бабоньки уже обо всех его похождениях рассказали в подробностях.
— Так уж и про все? — не поверил я.
— Про Зотову, Голобко, меня, Ирку Рейман, Ленку, Люську Мезенцеву, одну из её девок, Аньку и сестёр Новиковых.
— Ни с кем из девок Мезенцевой у меня ничего не было, — запротестовал я. — Просто Анька напилась тогда и переоделась, ну, как женщина лёгкого поведения, а дело было в Люськином заведении.
— Про это я слышала, причём в двух версиях. В пересказе Довнарович и версию Ани, — холодно отозвалась Столярова. — А вот про Катю Новикову не слышала.