Чтение онлайн

Отдышавшись, полковник выглянул из-за угла, махнув рукой своему бойцу, так и сидевшему, замерев, под окном, из которого раздавались бессвязные вопли на смеси чеченского и русского:

– Давай!

Полицейский, вскочив на ноги, словно пружиной подброшенный, швырнул в оконный проем, оскалившийся остатками стекла, сперва дымовую шашку, а затем ребристый шар ручной гранаты, с отчетливо различимым грохотом упавшей на дощатый пол.

Сквозь толстые бревенчатые стены Тарас Беркут услышал вопль чеченцев. И прежде чем они поняли, что взрыва не будет, прежде, чем заметили кольцо на запале гранаты, полковник уже выставил

плечом хлипкую дверь, бронированным ураганом взмыв по невысоким ступенькам крыльца, и ворвался в дом.

Беркуту хватило секунды, чтоб оценить ситуацию. Боевиков двое, стоят посреди комнаты с оружием в руках и смотрят, не отрываясь, на подкатившуюся им под ноги "лимонку". Комнату уже затянуло клубами плотного дыма, в котором были различимы трое, женщина и двое детей, совсем маленьких, жавшихся к ней, девочка и мальчик, забившиеся в дальний угол.

Один из чеченцев, что-то бессвязно завизжав, вскинул АКМС, и в этот же миг Беркут выстрелил, дав длинную очередь из своего "Абакана". Сейчас не нужен был колиматорный прицел, и высокая точность, за которую Беркут и выбрал личным оружием именно АН-94, тоже оказалась ни к чему. Боевика, так и не успевшего нажать на спуск, снесло свинцовым шквалом, отбросив на стену. Автомат из его рук с грохотом выпал.

Второй чеченец, вдруг бухнулся на колени, высоко вскидывая руки над головой, и громко крича:

– Сдаюсь! Не стреляй! Я сдаюсь!

Он был еще совсем пацаном, только-только борода нормальная стала расти. Он был испуган, Беркут видел это, и не хотел умирать. Полковник в один шаг оказался возле кричащего, молящего о пощаде бандита, ударив того прикладом в челюсть, добавил ногами по ребрам, метя точно в кость, а затем схватил обмякшее тело за лямку разгрузки, без особой натуги вытащив наружу. Навстречу уже бежали остальные бойцы, и то-то помогал выбраться из задымленного дома заложникам, успокаивая их, пытаясь выдавить из себя что-то ободряющее.

Беркут бросил пленника на траву, и вокруг сомкнулось живое кольцо из полицейских. Полковник требовательно спросил:

– Еще кого нашли? Осмотрели деревню?

– Зачистили все, командир! Деревню сверху донизу обшмонали! Обшарили каждый закоулок! Живых "духов" не осталось! Трупы оттащили на окраину, оружие тоже собрали!

Полицейские были злы. За несколько минут боя они потеряли убитым одного из своих товарищей, еще четверо были ранены, и двое из них - весьма серьезно. От больших потерь спасла броня, и, конечно же, отличная выучка, и теперь каждый понимал, для чего их свирепый полковник гоняет их по полосе препятствий, придумывая все новые пакости едва ли не каждый день. Именно потому, что они пролили прежде так много пота, сегодня пролилось на удивление мало крови. Но еще ничего не закончилось.

– С этим что?
– один из взводных, за несколько минут боя потерявший убитым одного из своих людей, указал на медленно приходившего в себя чеченца.
– На базу?

– Тащить с собой это дерьмо?
– Беркут вскинул брови, словно удивляясь.
– Потом что, вертушку отмывать? Может, ты возьмешься?

– Если "чехи" сами, или по команде пиндосов, перешли демаркационную линию, и у тех, и у других будут большие проблемы! Нам нужны доказательства, командир!

– Хватит и трупов!

Пленный боевик, прекрасно понимавший разговор, догадался, что его ждет. На коленях он пополз к полковнику, захлебываясь

в рыданиях, сквозь которые было слышно:

– Пожалуйста... я расскажу все... все, что хотите! Не убивайте!

Тарас Беркут равнодушным взглядом смерил чеченца целовавшего его пыльные, испачканные навозом берцы. Он не чувствовал ни злости, ни, тем более, жалости. Пожалуй, была лишь усталость. Несколько минут стычки растянулись для полковника в вечность. Он понимал, что засевшие в Кремле или где поближе "народные вожди" ничего не сделают, побоятся даже заикнуться американцам о случившемся в этой глуши, ведь реальной силы за ними не было. Было досадно оттого, что сегодня так много крови было пролито напрасно.

Полковник не стал объяснять своему товарищу, слишком молодому, чтобы понять это, что ни живые боевики, ни трупы чеченцев, хоть десяток, хоть сотня, ничего не изменять. Их земля до тех пор не будет принадлежать им, пока русские слишком слабы, чтобы выгнать чужаков.

Ничего не говоря, Беркут под удивленными взглядами своих бойцов, спокойно достал из набедренной кобуры массивный вороненый "Грач", передернул затвор и, щелкнув флажком предохранителя, ткнул стволов в лоб чеченца.

– На шаг назад, - негромко приказал он захлебывавшемуся слезами боевику, а затем повторил, повысив голос: - Отойди назад!

Боевик подчинился. Беркут спокойно прицелился и нажал на спуск. Одиночный выстрел был слышен далеко по всей деревне. Пуля калибра 9 миллиметров вошла в лоб чеченцу, оставив аккуратное отверстие, и снесла ему половину затылка. Брызги крови и мозгового вещества разлетелись во все стороны, и кто-то из полицейских выругался, стряхивая с себя кровавые ошметки.

– Все, здесь закончили. Сворачиваемся, - спокойно произнес Беркут, убирая пистолет обратно в кобуру.
– Вызывайте вертушку!

– Что с этим?
– один из полицейских, баюкая на руках снайперскую винтовку СВДК, указал на труп чеченца с половиной головы.

– Тела "духов" свалить где-нибудь за деревней и сжечь! Найдите где-нибудь здесь керосин, солярку, что угодно! Оружие и документы грузите в "вертушку"!

Когда вертолет с полицейскими на борту набирал высоту, на окраине селения как раз разгорелся во всю жуткий костер. Столб дыма, густого, жирного, ввинчивался в небо черной колонной, а над поселком плыли запах горелого мяса. Тарас Беркут лишь раз глянул вниз, затем переведя взгляд на лежавшее на полю десантного отсека Ми-8МТВ-5 тело погибшего в короткой схватке полицейского, прикрытое куском брезента. В хвосте салона сидели раненые, уже перевязанные взводным санинструктором. Все молчали, хмурились, мрачно тиская оружие в мозолистых руках.

Рокот турбин набиравшего высоту вертолета затихал, по мере того, как винтокрылая машина приближалась к линии горизонта. Русские были уже далеко, но лишь когда на деревню опустилась полная тишина, Хусейн Шарипов рискнул покинуть свое укрытие. Ругаясь, боевик выбрался из кучи сухого навоза, озираясь по сторонам. Вытащив из кобуры тяжелый автоматический АПС, Хусейн был готов открыть огонь в ответ на любое движение.

Опасаясь быть замеченным местными, чеченец двинулся туда, откуда доносился запах горелого мяса, и, прокравшись через поселок, увидел страшный костер. Среди языков пламени можно было рассмотреть очертания человеческих тел, сваленных в одну кучу и щедро залитых каким-то топливом.