День победы
Шрифт:
Сзади снова отрывисто закашлял АК, огрызаясь короткими очередями. Пули вонзались в землю у самых ног Танаки, со свистом проносились рядом, натыкаясь на стволы деревьев и выбивая из них щепки, длинные, тонкие и острые, как иголки. Пилот бежал, петляя из стороны в сторону, пытаясь сбить прицел, но что-то ударило его в спину, обжигая огнем, бросая тело на землю.
При падении Танака ударился лицом о торчавший из земли корень, распоров щеку. От внезапной боли он едва не лишился сознания, а когда все же сумел встать на колени, первым, что увидел, был направленный ему
– Не двигаться!
Произнесено было по-английски, с акцентом. Танака вскинул пистолет, но тот, кто держал автомат, ударом ноги выбил из его ослабевших рук "Беретту". А следующий удар опрокинул пилота на спину, и ствол АК ткнулся ему в нос. Лейтенант поморщился от запаха пороховой гари - из автомата явно много и совсем недавно стреляли.
– Не шевелиться!
– последовал строгий окрик.
– Дернешься - прострелю башку!
Лежа на земле, лицом вверх, летчик увидел выступивших из темноты людей, их было трое или четверо, все с оружием, с АК-74, не узнать которые было невозможно. На этот раз русские все же успели раньше.
Олег Бурцев инстинктивно пригнулся, когда над головой промчался, беспорядочно болтаясь в воздухе, американский "Апач". Вертолет, потерявший управление, зацепился о кроны деревьев, а затем с грохотом упал на землю. Он рухнул совсем рядом, в двух, может, трех сотнях метров, как раз на пути.
– Мы пойдем туда, - неожиданно решил Бурцев.
– Надо проверить!
– Проверить что?
Жанна Биноева остановилась, уставившись на своего спутника.
– Экипаж мог выжить, вертолет же не взорвался! Мы должны посмотреть, что там!
– Бой закончен, ты же сам сказал! И у нас раненый! Его нужно вытаскивать!
– Здесь я решаю, что делать, - отрезал Олег.
– Все равно место падения по пути. Мы идем к вертолету!
Бурцев решительно двинулся к месту падения, надеясь, что не сильно ошибся в расчетах, ведь иначе придется побродить по ночному лесу, риску не то подвернуть ногу, не то свернуть себе в темноте шею. Слава, цеплявшийся за шею Бурцева, лишь постанывал при каждом шаге сержанта. Пока действовала анестезия, партизан просто не чувствовал, что медленно умирает, но жизнь слабела в нем с каждой каплей крови.
– Держись, браток, - ободряюще произнес Бурцев.
– Еще немного! Мы тебя вытащим, а в лазарете быстро заштопают!
Сам Олег чувствовал, что недолго сможет оставаться на ногах. Воспользовавшись минутной паузой, партизан наложил себе повязку, вколов последний остававшийся шприц-тюбик с обезболивающим, но понимал, что этого хватит на пару часов, а потом усталость и потеря крови сделают свое.
Пройдя не больше полутора сотен метров, Олег убедился, что правильно выбрал направление. Сперва партизанам стали все чаще попадаться срезанные лопастями падавшего вертолета деревья. Затем под ногами заскрипели куски не то обшивки, не то самих лопастей, разрушившихся при столкновении с могучими стволам вековых елей. И, наконец, Олег увидел впереди угловатую "тушу" упавшего "Апача". Вертолет был сильно поврежден, хвост обломился, кабину пилотов смяло, подфюзеляжная турель
– Тихо!
– Бурцев поднял руку, дав знак остановиться.
– Янки могли послать сюда спасателей!
Олег осторожно положил на землю своего раненого товарища, сам опустился на колено, целясь в сторону вертолета из РПК-74. С минуту партизан вглядывался в сумрак, пытаясь обнаружить признаки жизни. Прибор ночного видения позволял взгляду проникать сквозь ночную тьму, но цвета и очертания предметов искажались порой до неузнаваемости.
– Будешь прикрывать меня отсюда, - сказал Олег, покосившись через плечо на замершую под деревом Жанну.
– Я пойду, проверю, что там. Смотри в оба!
Партизан осторожно, стараясь обходить место падения по дуге, двинулся к "Апачу", держа пулемет наизготовку. Боковым зрением он увидел, как чеченка вскинула автомат, приникая к окуляру прицела ПОНД-4. Только сейчас десантник понял, что его спутница может выстрелить в спину, затем добьет раненого и спокойно растворится в лесу, оставив после себя лишь трупы. Олег уже хотел вернуться назад, как вдруг возле вертолета сверкнуло дульное пламя, сопровождаемой запоздалым грохотом выстрелов, и у самой головы партизана завизжали пули.
Олег упал, вжимаясь в землю, услышав, как затрещал АК-74 Биноевой. Чеченка стреляла короткими очередями, скорее всего, отчетливо видя свою цель при помощи ночной оптики. Пули высекли фонтаны искр из обшивки разбившегося вертолета, и Бурцев успел заметить мелькнувший между деревьями силуэт, удалявшийся от партизан.
– Куда, сука?!
– прошипел сквозь зубы Олег.
– Не уйдешь!
Партизан почувствовал азарт охотника. Противник был совсем близко, он был уязвим здесь, на земле, лишившийся своего вертолета, и убегал, спасая собственную жизнь. Его спина мелькала в сотне метров впереди, и Бурцев на бегу выпустил короткую очередь из пулемета.
Американский пилот исчез, скрывшись за деревьями, и Олег бросился за ним со всех ног, едва не наткнувшись на ствол автомата. Инстинктивно Бурцев вскинул пулемет, и лишь теперь рассмотрел лицо того, кто в него целился.
– Командир?
– Бурцев узнал полковника.
– А где американец? Упустили?
– Вон он, - Басов указал на пленного, которого ударами приклада гнал из-за кустов Азамат Бердыев. Американец, такой же грязный, как и его конвойные, в порванном комбинезоне, затравленно озирался. По его лицу струилась кровь из глубокой ссадины на голове.
– Далеко не ушел, паскуда.
– Что с ним делать? И что с нашими?
– Здесь все, кто остался, кажется. Больше никого не видел, вы первые. Нам здорово досталось, сержант, но и пиндосы получили свое сегодня!
Вместе с Басовым оказалось всего лишь пятеро партизан. Уставшие, грязные, почти все были ранены. Подсумки разгрузочных жилетов были пусты, за время недолгого боя они израсходовали почти весь боекомплект. У Олега у самого остался лишь один магазин, тот, что сейчас был примкнут к пулемету, да еще несколько ручных гранат.