Чтение онлайн

Биноева развернулась, от живота выпустив веером очередь патронов в десять. Один из преследователей, который отделяло от партизан не меньше полутора сотен метров, повалился на землю, и тотчас там, куда он упал, полыхнуло пламя. Ударная волна, сопровождаемая потоком осколков, сбила с ног находившихся рядом людей. Сквозь грохот взрыва до Бурцева донеслись истошные крики, полные боли.

– Там мины, - оскалился партизан.
– Теперь не догонят! И шагу вперед не сделают, суки!

Американский десантник, напоровшийся на противопехотную мину ПМН-4,

кричал, катаясь по земле. Пятидесятиграммового заряда взрывчатки оказалось достаточно, чтоб оторвать ему обе ступни, вогнав в плоть осколки его собственных костей.

– Убираемся, в темпе!
– крикнул Бурцев.
– Бегом!

Гул низколетящего вертолета накрыл лес, заглушив все прочие звуки. Олег остановился, запрокинув голову и скользя взглядом по темному небу.

– Под дерево!
– крикнула чеченка, направившая в небо ствол автомата.
– Что ты встал?!

Вертолет неожиданно появился над лесом, пройдя на бреющем над верхушками деревьев, затем набрал немного высоты, и к земле от него протянулись росчерки трассеров. Тридцатимиллиметровые снаряды, выпускаемые с ужасающим темпом бортовой автоматической пушкой, вонзались в землю, и от их взрывов сдетонировали мины. Несколькими длинными очередями "Апач" проделал в минном поле приличный проход, и по нему тотчас двинулись замешкавшиеся, было, американцы. А вертолет, сделав круг над их головами, вновь открыл огонь, и волна снарядов накрыла бежавших партизан.

Бурцев вскрикнул, когда осколок вошел ему в бедро, и повалился на землю, пытаясь собою заслонить раненого. Рядом растянулась Биноева. Американский вертолет, выпустив еще пару коротких очередей, промчался над пытавшимися отползти под дерево партизанами, развернулся на девяносто градусов и выпустил по лесу несколько НУРС, разорвавшихся в зарослях.

Джеймс Салливан зубами разорвал упаковку перевязочного пакета, прижав бинт к кровоточащей ране на бедре раненого десантника, лишь стонавшего сквозь зубы. Сержант с силой обернул бинт вокруг ноги, поверх пропитавшейся кровью штанины, завязав концы в узел.

– Мы тебя вытащим, - пообещал он, наклонившись к уху товарища.
– Помощь на подходе, парень!

Над самым ухом вновь ударил пулемет Родригеса. Десантник уже отстрелял из своего М249 целую ленту, две сотни патронов, и только что заправил вторую, примкнув снизу к "Миними" массивный пластиковый короб. Трассеры повисли над перепаханной взрывами поляной, протянувшись куда-то к лесу. Русские ответили немедленно, разом открыли огонь несколько автоматов, и Салливану пришлось вжаться в землю, молясь, чтобы его не задело рикошетом.

– Ублюдки, - выругался Родригес, тоже залегший, и слышавший, как со свистом проносятся над головой пули террористов.
– Никак не уймутся, мать их!

– Сейчас успокою выродков, - буркнул Салливан, загнав в камору подствольного гранатомета цилиндр осколочной гранаты.

Сержант на мгновение высунулся из укрытия и тотчас нажал на спуск. Хлопнул М203, и граната, пролетев над поляной, разорвалась где-то

в подлеске. А Джеймс снова плюхнулся на землю, и вовремя - в нескольких дюймах над ним с гулом пролетела пуля.

– Черт, тут снайпер!
– испуганно воскликнул Родригес.

– Засек его?!

– На двух часах, сержант!

Джеймс Салливан поднял лежавший у ног цилиндр противотанкового гранатомета М136, пристроив метровой длины трубу поудобнее на плече и взведя спусковой механизм. Сержант успел пожалеть, что американская армия до сих пор не обзавелась чем-то вроде русского капсульного огнемета "Шмель", чудовищную мощь которого многие десантники уже успели испытать на себе. Мощности кумулятивной боеголовки РПГ было все же недостаточно против пехоты, но Салливан прицелился и нажал на спуск.

– Получите, гребаные ублюдки!

Грохот выстрела ударил по ушам, отозвавшись тупой болью где-то под черепной коробкой. На опушке леса полыхнуло, пламя взрыва поднялось и тотчас опало.

Пока сержанту и его людям везло. Из всего отделения были ранены лишь двое, и то несерьезно. Еще одного десантника контузило, так что у него кровь до сих пор текла из ушей и он ничего не слышал, благо, каждый из оказавшихся здесь бойцов отлично владел стандартным языком жестов, так что понять друг друга они могли и без слов.

Внимание, слушай мою команду, - разнесся над позициями десантников голос принявшего на себя командование оставшимися людьми лейтенанта из первого взвода.
– Будем прорываться к точке эвакуации. Первый взвод, отвечаете за раненых! Второй взвод, прикрываете остальных! Эй, сержант, вы ведь из второго взвода?

– Да, сэр, так точно сэр, - отозвался Салливан, на которого указал незнакомый офицер.
– Второй взвод!

– Где ваш взводный, сержант? Он жив? Ранен?

– Он убит, лейтенант, сэр!

– Временно назначаю вас командиром взвода, сержант! Обеспечьте нам прикрытие, помогите вытащить раненых! Бойцы из вашего взвода пойдут в арьергарде! Вам все ясно? Командуйте, сержант!

– Есть, сэр! Все ясно, сэр!
– рявкнул Джеймс Салливан.
– Взвод, внимание, слушай меня! Первое отделение на левый фланг, второе - на правый. Третье отделение - в тыл, не дайте ублюдкам стрелять нам в спины! Выведем наших парней отсюда целыми! Приготовились все! Нас прикроют с воздуха вертолеты и "дроны"!

Слушая четкие, уверенные приказы, десантники и сами ощутили уверенность. Салливан, ставший на фланге, защищая раненых, заменил магазин М4 на полный, зарядил подствольный гранатомет, машинально пересчитав оставшиеся боеприпасы, и теперь был готов рывком вскочить и броситься бежать туда, куда укажут. Его товарищи тоже проверяли оружие, нервно поглядывая друг на друга и бросая взгляды во тьму, в сторону леса, из которого уже почти не стреляли.

– Направление - северо-запад, - продолжал деловито командовать лейтенант, скрытый сумраком.
– Нам нужно пройти меньше мили до ближайшей удобной площадки, вертолеты встретят нас там. Вперед!