Чтение онлайн

По дороге в Тверь молодая Юсупова крепко раздумывала о том, не творит ли она подростковую глупость? В итоге решила, что да, творит, и лишь окрепла в своём решении. Ведь когда ещё делать подобные вещи, как не сейчас?

Итак! Вещи разобраны по полочкам, холодильник забит привычным для Евы набором продуктов, и надо бы что-то делать дальше.

Что? Ну конечно же — быть последовательной в своих словах и шуровать поступать в лицей. Тем Юсупова и занялась следующим же утром после переезда.

— Ева Евгеньевна? — Геннадий Сергеевич

Зарубин поднялся из-за стола и зашагал девушке навстречу. — Очень-очень рад! Позволите? — Ева позволила, и директор лицея коротко поцеловал её ручку. — Прошу вас, присаживайтесь, Ваше Сиятельство.

— «Ваше Сиятельство» — это мой отец, — улыбнулась Ева. — Прошу вас, обращайтесь ко мне просто по имени-отчеству. И да! Хочу сразу предупредить, что не требую к себе какого-то особенного отношения.

Зарубин на эту ремарку никак не отреагировал. Просто принял документы Евы, внимательно изучил бумаги, время от времени кивая каким-то собственным мыслям, и сказал:

— Что ж. Добро пожаловать, Ева Евгеньевна. Признаюсь честно, я польщён, что представительница рода Юсуповых выбрала именно наш лицей. Репутация у нашего заведения…

Тут Зарубин поднял кверху крепко сжатый кулак, как бы намекая, что с репутацией его заведения всё в порядке.

— … однако всё-таки у нас преимущественно учатся местные. Из поколения в поколение, целыми династиями. А вот представители громких фамилий поступают к нам нечасто. Надеюсь, вас ничего не смутит.

— Не смутит, Геннадий Сергеевич, можете не сомневаться.

— Вот и прекрасно, — кивнул директор и задумался, — куда бы мне вас определить? М-м-м, давайте-ка в группу к Бабичеву. Мужчина он, конечно, своеобразный, но глубокий знаток своего предмета. Ну и ребята у него в группе собрались толковые. Давыдова, Мельник, Ефимов, Комбаров, Дитмар… ещё и Светлов Алексей Николаевич скоро восстановится. Так что, думаю, скучно вам не будет. Вся группа состоит сплошь из интеллигентных и образованных молодых людей.

— Не сомневаюсь, Геннадий Сергеевич. Когда я могу приступить к занятиям?

— Пум-пум-пум, — произнес Зарубин, глядя на наручные часы. — Технически, можете приступить прямо сейчас. Через пятнадцать минут начинается пара, и как раз-таки у вашего руководителя группы. Но если вам нужно время или…

— Нет-нет! — не колеблясь ни секунды заявила Ева. — Я готова начать прямо сейчас!

Тогда Зарубин набросал на листочке приблизительную схему корпусов, подмахнул размашистой подписью временный пропуск без фотографии и пожелал Еве Евгеньевне удачи.

Для человека, который попадал сюда впервые, лицей казался настоящим лабиринтом. Переходы, лестницы, переходы, какие-то непонятные бесцельные, но очень красивые галереи, переходы, переходы и ещё раз переходы.

Однако Ева сдюжила. Ворвалась в аудиторию буквально за пару минут до звонка и первым же делом отметила её размах. Всё по-взрослому — не комнатка, а полноценный амфитеатр.

Полукруглые парты в несколько рядов из красного дерева, на окнах мозаика, портреты великих вдоль стен. Дворянский дух во всей его красе.

Из всего этого великолепия выбивался лишь преподаватель. Герман Михайлович Бабичев сидел где-то внизу за своим столом и производил впечатление глубоко несчастного человека. Бледный и осунувшийся, он жадно пил воду. И если бы не свидетели, наверняка бы игнорировал все эти игры с наливанием в стакан и хлебал её прямо из графина.

А прямо за ним на огромной доске была написана тема сегодняшней лекции: «Вред и воздействия различных ядов и алкоголя на развитие магического источника». И, судя по всему, Герман Михайлович к теме подготовился практическим образом…

— О! — тут он оживился, заметив Еву в дверях. — Здравствуйте! Вы, надо полагать, и есть та самая наша новенькая? Зарубин звонил, предупреждал. Марина Комарова, верно?

— Нет, — немного потерялась девушка. — Юсупова Ева Евгеньевна…

— Юсупова, — тут же разнеслось шёпотом по аудитории, — из тех самых…

Бабичев на такое поперхнулся. Но отреагировать на княжескую фамилию в стенах собственной аудитории никак не успел, потому что вслед за Евой в аудиторию забежала ещё одна девушка. Молодая, красивая, с чёрными как смоль волосами и ярко-красными губами. А ещё… Ева тут же подметила, что в девушке что-то есть. Какая-то чрезмерная, неправильная живость, что ли?

— Герман Михайлович, простите за опоздание, пожалуйста! — затараторила она. — Сначала пропуск не выписывали, потом потерялась, потом спрашивала, как сюда пройти, а меня отправили в другую сторону, но не со зла, а сами запутались, у вас тут вообще непонятно, что и где находится и… Марина Комарова! — наконец представилась девушка и поклонилась сразу всей аудитории. — Очень приятно!

— Прекрасно! — кивнул Бабичев, а затем так громко хлопнул в ладоши, что аж сам поморщился. — Значит, обе новенькие на месте. Группа, прошу любить и жаловать…

Коротко представившись ещё раз, Ева села на свободное место рядом с широкоплечим белобрысым парнем. С другой стороны к ней тут же подсела Комарова, прозвонил звонок и лекция началась.

То есть…

— Ничего не будет, — улыбаясь, шепнул парень. — Герман Михалыч явно вчера перебрал. Сейчас просто читать заставит. Кстати, меня зовут Саша.

— Очень приятно.

— Мы, кажется, уже виделись, — улыбнулся он ещё шире. — У Светлова на открытии трактира. Ты тогда так чудесно пела…

— Тише! — Бабичев шибанул кулаком по столу и в очередной раз сделал себе больно. — Атьс-с-с-с… так! Группа! Открываем учебники и читаем со страницы триста шесть и до упора!

— Я же говорил, — шепнул Саша и уставился в книгу.

Пара прошла в тишине. Тихий кашель, шелест переворачиваемых страниц, да редкие стоны Бабичева.

— Все свободны!