Чтение онлайн

– Иван Исаакович! Какая книга? В галерее заложники!

– А ты им можешь помочь? Нет! Вот и начинай писать. Врубайся в материал!

– Писать еще одну дерьмовую книжку?

– Денежную книжку, Андрей!

– Иван Исаакович! Да что вы в самом деле? Это же не кино!

– Не кино, говоришь? А в чем разница?

– Не хочу я ничего объяснять.

– Тогда я объясню, дорогой товарищ Ведаков, – поморгал главред. – Кино, как, кстати, и сон, является всего лишь ирреальным отображением реальной жизни. Ты вот злишься, а зря. В этой твоей Новой эстетике что-то есть.

Ты вообще мыслить умеешь, – усмехнулся главред. – И формулировки подбираешь уместные. Потому и доверяю тебе книгу. Громкую книгу. Ты же должен понимать, что искусство, даже жесткое, делает нас добрее. А? Зритель готов сопереживать любому герою как раз потому, что твердо знает: это всего лишь выдуманный персонаж, некий тип, сыгранный актером. Выдуманный герой не спрыгнет с экрана, не отхватит у тебя кусок, не станет завидовать, не даст тебе кулаком в лоб. Он даже не станет отнимать у тебя кошелек. Наоборот он всегда будет воевать с теми, кто обижает тебя в жизни. Садясь смотреть фильм, зритель заранее знает, что события, которые будут в фильме показаны, имеют мало общего с реальностью. Но они отвечают какому-то внутреннему ожиданию. У всех на самом деле чешутся кулаки. Да, в галерее сейчас не сладко… Да, там люди гибнут… Но каждую минуту кто-то гибнет в дорожных катастрофах – ты же не сходишь от этого с ума…

– Иван Исаакович…

– Да ты что такое упертый… – начал Главред, но осекся.

Экран пересекли внезапные полосы. Размазанная тьма, нечто невнятное. Изображение поплыло, метались какие-то бесформенные тени. Зато пошел звук. «Сидеть!..» Звук пощечины. «Спрячь когти, сучка!..» Оглушительный выстрел. Вопли, визг. «Заткнись, урод!..» Снова выстрел. Торжествующий вопль. «Устрой им, Витя, закат цивилизации!»

«Калинин на линии».

– А, Калинин. Передай трубку Шивцову.

«Витя… Тут капитан Петунин… Будешь разговаривать?»

Голос издалека: «А он нашел Христа?»

«Капитан, ты нашел Христа?»

– Ты сам-то понял, о чем спросил, придурок?

«Я-то понял. А ты?»

– Передай трубку Шивцову!

«Боишься признаться, да? Облом у тебя, капитан?»

«Психи! Психи!»

Шивцов хмуро посмотрел на Калинина:

«А что? Девка права, пожалуй».

И спросил:

«Дать тебе пистолет?»

«Мне? Зачем?»

«Оружие…»

«Я не привык к оружию».

«Мы ведь одна команда?»

«Одна. Это так. Но в искусстве».

«А разве ты не перевел искусство в другой разряд? – Шивцов в упор рассматривал Калинина. – Это категорию инвалидности трудно поменять, а искусство… Верти им, как хочешь… Трэш-реализм… Концепты… – Шивцов сплюнул. – Возьми пистолет, а то вдруг на тебя снова бросятся?»

Проверка?

Сунет мне пистолет без патронов?

А когда я наставлю пистолет на него, он даст мне по морде?

Ну нет, решил Калинин. Этого не будет. Какую-то лазейку всегда надо иметь. Человек с оружием и человек без оружия – разница между ними существенная.

«Ладно. Не парься».

Шивцов мрачно оглядел заложников:

«Ну, порешали? Кто первый?»

Перехватив взгляд Шивцова, парень в оранжевой

футболке уткнулся лбом в колени и тонко, по-собачьи заскулил.

«Может, этот?» – кивнул Калинин.

«Мне по барабану, – Шивцов встал и положил обрез на плечо. – Мне все равно. Раз вы все сюда притащились, – сплюнул он, – значит, стоите друг друга. Аохеолог или бухгалтер, мне до лампочки. Тоже мне придумали, любоваться трупами. Будет вам теперь истинное искусство жизни… Не то, что у этого немца… У нас первый сорт, свежатинка…»

Ствол обреза медленно двигался.

Шивцов будто пересчитывал собравшихся.

Потом шагнул к бассейну и ухватил мужчину в оранжевой футболке за плечо. Ствол обреза уперся в побагровевший затылок.

«Готов?»

Калинин вел съемку.

Сколько чувств! Какие кадры!

Глаза парня на выкате. Очки на кончике вспотевшего носа, рот перекошен.

Калинин присел на корточки, вскочил, потом для удобства уперся коленом в бортик бассейна. Жалко, черт побери, что в руках у него только мобильник. Пусть классный, пусть супер, пусть со всеми функциями видеозаписи и с прямым выходом в Сеть, но все равно только мобильник. Сюда бы настоящую видеокамеру с шикарным цифровым форматом! Вот она, мечта жизни, репортаж со стволом у затылка! Пулитцеровская премия…

Черный «мерседес» с тонированными стеклами, бесшумно, почти не тормозя, миновал обе линии оцепления и уверенно встал в метре от штабной машины, из которой пулей вылетел Арутюнян.

– Товарищ подполковник!

Дверца «мерса» медленно распахнулась.

Сначала показалась нога в начищенном светло-коричневом штиблете. Медленно, как в кино. Твердо ступила на землю. Затем круглая голова с наметившейся проплешиной на затылке. Подполковник Стопольский, длиннолицый, нахмуренный, выбрался из машины. Крупный, но не грузный. Все замечающий. Светло-голубые спортивные брюки, белая тенниска с синей окантовкой на вороте и рукавах, на груди эмблема известного гольф-клуба.

– Где Петунин?

– Капитан Петунин проводит осмотр объекта!

– По телефону сейчас я с тобой разговаривал?

– Так точно!

– Штраф в размере месячного оклада!

Стопольский сделал знак своему водителю:

– Запиши, чтобы не забыть.

– Товарищ подполковник!

– Молчать! Если я требую на связь капитана Петунина, капитан Петунин обязан мгновенно оказаться у телефона. Это входит в твои обязанности, лейтенант. И никаких привходящих обстоятельств.

– Есть никаких привходящих обстоятельств!

Арутюнян нажал кнопку экстренного вызова.

– Что там у тебя? – отозвался Петунин.

– Товарищ капитан…

– Не теряй время…

– Товарищ капитан, тут у меня… тут у нас… подполковник Стопольский…

– Я же сказал тебе, что меня нет. Минут на пять.

– Но подполковник уже в машине!

– Мать твою! Сейчас буду.

Подполковник Стопольский заложил руки за спину.

Капитан Петунин появился меньше чем через минуту, отдал честь и влез в распахнутую подполковником дверцу «Мерседеса». Откинулся на широкое заднее сиденье, отгороженное от водителя прозрачной звукоизоляционной перегородкой, подвинулся, впуская подполковника. Дверца хлопнула, сразу уютно зашуршал кондиционер. Закрыть бы сейчас глаза и всех послать… Легкое дуновение на щеке… Ничего больше не надо… К черту всех террористов, придурков с оружием… Хотя бы на минуту…