Чтение онлайн

Стоит ли говорить, что Кайли возненавидела ее после этого?

Когда урок закончился, мать одной из одноклассниц Кайли, которая работала в школе, погладив девочку по голове, сказала:

— Все нормально, ты не виновата, репортеры все время что-то врут, выворачивают слова наизнанку.

Конечно, Кайли была не виновата. И она это понимала. Виновата была ее классная. Кайли теперь уже не помнила ее фамилии, только имя — Долли. Теперь она уже не ненавидела ее. Хотя, если бы встретила на улице, никогда бы не поздоровалась. Обида никуда не делась.

Сейчас Кайли смотрела на эту историю как бы со стороны. И

ей казалось, что, поведи она себя иначе, если встала бы и гордо заявила о своих правах быть честной, конфликт был бы исчерпан. Хотя… Но в то же время она понимала, что была ребенком, недурно воспитанным, и считала, что перечить взрослым — тем более учителям — неприлично.

Педагог может ненароком обидеть ребенка, но все равно будет в этом виноват. На то он и педагог, чтобы предвидеть возможные обиды детей и уметь их избегать. Но педагог не имеет права намеренно унижать или оскорблять своего ученика. Если он так поступает, он не педагог, да и человек так себе, потому что победа над слабым не делает чести никому.

И вот после того случая Кайли уяснила, что правда никому не нужна, что ждать лучше плохого, а хорошее будет сюрпризом. Зато она была подготовлена. Может, потому и не стала рыдать над возникшей проблемой.

А увольнение — проблема, и еще какая. Огромная проблема, учитывая то, что деньги требуются постоянно, и еще больше их требуется для того, чтобы ее мать смогла жить.

Глэдис нужна была пересадка сердца.

Проблемы с этим жизненно важным органом обнаружились несколько лет назад, когда Кайли работала в первой своей фирме, начинала помощницей секретаря. Вдруг на плановом обследовании врач забеспокоился, снял еще раз электрокардиограмму, отправил на дополнительное обследование, и обнаружилось — порок. У него имелось длинное и сложное название, о котором старались не думать.

Тут же потребовались деньги на лекарства, и Кайли устроилась на дополнительную работу. Потом перешла в фирму, где торговали малиновым и салатовым и предлагали хорошую зарплату. Она крутилась, как могла, но денег все равно не хватало. Особенно их стало не хватать в последние полгода, когда пришло понимание: пересадки не избежать.

Конечно, Глэдис числилась в федеральной программе. Конечно, там была очередь длиной в несколько километров, а мамин случай считался не самым сложным и не самым срочным. Конечно, она держалась молодцом и старательно не думала об этом. Но Кайли не могла все оставить в подвешенном состоянии. Если требуется платная операция — она постарается добыть деньги. И она старалась. Деньги добывались, но все в каких-то небольших количествах, а больше зарабатывать Кайли не умела.

Она не была финансовым гением, и редким специалистом тоже не была. Она не хотела раньше для себя особенной жизни, где все сияет, искрится и каждый день приключения. Хотелось простого: уютный дом, муж, дети — да только все это как-то обходило стороной. А в последнее время и вовсе не до того.

Дом… Кредит еще не выплачен, а она теряет работу. Где взять денег? Где взять их сразу много? Не банк же грабить, в самом деле…

Был одиннадцатый час. Мама отправилась спать (она соблюдала режим), и Кайли притащила на кухню ноутбук, натужно скрипевший старыми потрохами и дышавший почти интимно. Скоро машинка отдаст концы, но пока работает. На вечер ее хватит.

Вакансий было немного. Кайли выписала

несколько вариантов, чтобы позвонить завтра, и отправила резюме по имеющимся электронным адресам. А вдруг повезет.

Она читала очередной пассаж в духе «требуется секретарша не старше 25 лет, рост от 170, блондинка», когда завибрировал мобильный телефон.

Этим аксессуаром — подержанным и дышащим на ладан, как и компьютер, но все же рабочим — Кайли обзавелась, когда стало известно о болезни матери. До этого обходилась так. А тут понадобилось, чтобы делать контрольные звонки и чтобы мать всегда могла позвонить, если нужно. Номер был известен еще лечащему врачу мамы и паре друзей Кайли. Например, лучшей подруге Ширли. Однако та уже три месяца как улетела работать в Австралию — вернуться же должна только года через два. Электронных писем было маловато для полноценного общения, а звонила Ширли редко. И это точно не она.

Кайли бросила взгляд на экранчик мобильного телефона. Ага.

Привет, Джон.

Она встала и закрыла дверь на кухню, чтобы не разбудить мать громкими разговорами.

Привет, Кайли. Как твои дела?

Как обычно. — Сразу вываливать на Джона свои беды не стоило. Да и не факт, что они его касаются. К тому же если он звонит так поздно, то по делу. — Что-то случилось?

Нет, ничего, но мне необходимо с тобой встретиться.

Давай завтра после семи.

А нельзя сейчас?

Кайли вздохнула.

Почему сейчас?

Срочный разговор. Ну сделай мне одолжение! Это не займет много времени.

Кайли бросила взгляд на часы.

Ладно. Полчаса, не больше. Я надолго не могу уйти.

Хорошо-хорошо. В кафе на углу, идет? Через пятнадцать минут.

Джона Ходжеса Кайли знала сто лет. Или двести. В общем, с тех пор, как встретилась с ним в первом классе школы. Джон сидел за нею и иногда дергал за волосы, а иногда пихал за шиворот скомканные шпаргалки. Так началась их дружба, продолжавшаяся до сих пор.

Уже в послешкольные времена, когда вокруг буйным цветом расцветали студенческие романы, Джон попробовал поухаживать за Кайли. Но она слишком привыкла, что он готов носить ее рюкзак или давать списывать математику, — романтикой тут и не пахло, зато дружба была налицо. Так у них ничего и не получилось.

Кайли занялась секретарской работой, а Джон пошел в менеджеры. Удивительная профессия, чем только не приходилось заниматься. Сейчас Ходжес просиживал штаны в фирме по продаже бытовой техники и эту самую технику продавал. Временами успешно (и тогда на полученные проценты закатывал вечеринки), временами не очень (и тогда ужинал в дешевых пиццериях). Иногда они с Кайли встречались, вспоминали старые времена, ходили в кино и забывали друг о друге на какое-то время.

Джон был хорош тем, что ему можно было позвонить в любое время дня и ночи и поплакаться в широкую мужскую грудь, хотя бы и по телефону. Или вот в кафе за ланчем. Когда Кайли «выходила в свет» с Джоном, окружающие дамы начинали проявлять поавшенную активность и бросать завистливые взгляды. Ходжез напоминал голливудскую звезду, причем наихудшего пошиба: при виде его женщины начинали мучительно вспоминать, в каком фильме его видели. Джон в кино не снимался, дам коллекционировал, не женился и периодически звонил Кайли…