Чтение онлайн

Это прозвучало так по-старомодному, что Кайли развеселилась.

— Что-то из твоих мюзиклов?

— Не понял?..

— Вот это — «претендовать на благосклонность»?

— Не помню. Может быть.

— Ну попробуй, — сказала она милостиво.

— А можно?

— Нужно. — Она хотела засмеяться, но опасалась, что Дэвид подумает, будто она смеется над ним, так что

просто улыбнулась — широко-широко. — Вообще-то я даже не считала тебя виноватым, Дэвид. Я и не думала, что ты в меня влюблен. Ты мой начальник, ты поймал меня на шпионаже, твой гнев вполне понятен. Особенно учитывая то, как я сама себя грызла все это время. И я даже не подумала на тебя обижаться. Я даже не могла бы надеяться, что ты мог бы когда-нибудь меня полюбить.

Он прикоснулся ладонями к ее горящим щекам.

— Но я люблю тебя. И это правда.

— Как и я тебя.

— Я могу в это верить?

— Да.

Они целовались. Где-то внизу хлопнула дверь, простучали чьи-то шаги — Дэвиду и Кайли не было до этого никакого дела. Их мир, казавшийся узким, как эта лестничная площадка, внезапно раздвинулся в бесконечность. Поразительно, сколько всего может подарить один настоящий поцелуй. Целую сказку — на всю жизнь. И Дэвид почему-то отводил у Кайли со лба челку, будто она ему мешала. Ну не мешала же в самом деле?..

— Значит, у меня теперь есть надежда? — пробормотал Дэвид в какой-то момент.

Кайли засмеялась.

— Как и у меня.

Цвели яблони.

Кайли и не подозревала до сих пор, сколько тут этих деревьев. Чертовых деревьев, как сказал бы Дэвид. Он очень часто говорит «черт», и его никак не отучишь, и, по всей видимости, это совершенно бесполезно. Придется терпеть всю жизнь. Всю жизнь — какие хорошие слова!

Солнце только что встало, и в его ласковом свете цветы яблонь казались не белыми, а бледно-желтыми. Над ними с басовитым гудением вились уже проснувшиеся пчелы.

Осенью будет много яблок. Они будут падать и застывать круглыми звездами в траве.

Кайли свернула на лесную тропинку. Тут уже пахло хвоей

и землей, и птицы деловито чирикали в ветвях, возились там — просыпались.

— Ма-ам! — крикнула Кайли, миновав очередные кусты. — Мам, ты где?

И тут же увидела ее. Глэдис, в джинсах, кроссовках и розовой куртке, стояла, прислонившись к забору — две досочки да столбики, ужасный забор! — и самозабвенно кормила донельзя счастливого Эдельвейса сахаром и морковью. Из карманов куртки непочтительно торчала ботва.

— Мам, он же лопнет, — сказала Кайли, останавливаясь рядом. Эдельвейс шумно дохнул ей в лицо — поздоровался.

— Не лопнет. Он слишком здоровенный для этого. Ему эта морковь на один укус. А сахар и вовсе.

— Вот поймает тебя конюх…

— Конюх тут просто прелесть. Обещал меня покатать в тележке.

— Сам впряжется и будет возить?

— Кайли!.. Лошадь запряжет. Не этого, конечно. А жаль.

Кайли вздохнула и взяла мать под руку.

— Давай, скармливай ему эту морковку — и пойдем. Я хочу, чтобы ты мне помогла.

— Я же и должна тебе помочь, как мы договорились. Просто ты очень рано встала. Я думала, что успею.

— Ну, ты успела, так что скармливай и идем, давай.

Они общими усилиями докормили Эдельвейса и медленно пошли обратно к дому. Глэдис шла, засунув руки в карманы.

— Какой хороший сегодня день, — сказала она, глядя на небо. — Просто прекрасный.

— Иначе и быть не может.

— Может, дорогая, может.

— Не у нас, не здесь и не сейчас.

— Возможно, ты и права. А помнишь, как лет пять назад… — начала мать и что-то говорила еще, но Кайли уже не слушала. Она увидела человека на тропинке среди яблонь и сразу — хотя еще лица не было видно — поняла, что это он.

Только он, и никто другой. Кто еще может искать ее в саду рано утром?

Говорят, видеть жениха в день свадьбы до входа в церковь — плохая примета. Говорят, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Да пусть говорят. Мало ли какую чепуху болтают люди.

И Кайли быстро пошла, а потом побежала навстречу.