Cvan-65
Шрифт:
– А ты?
– она подозрительно глянула на спутника.
– Я уверена, что ты никакой не отставник? Может милиционер? Или из ФСБ?
Ильин хмыкнул: - Увы, подруга. Самый что ни на есть простой российский гражданин, причем, пока даже без паспорта.
– Тогда зачем тебе это?
– она махнула рукой, намекая на отданную кассету.
– Забудь и живи себе...
– Твоя, правда, девочка, - с грустью вздохнул Ильин.
– Мог бы, так и сделал. Да вот не выходит. Ты лучше скажи, есть у тебя, где пересидеть эту неделю? Желательно не в городе?
Она пожала плечами и задумалась: - Ну, есть. Тут рядом, в поселке от сельхозакадемии, живет подруга.
– Вот и отлично, - он вытащил из кармана вторую пачку с долларами. Отсчитал двадцать сотенных купюр и отдал ей остальное.
– Бери, мне пока не нужны. А если все будет нормально, разберемся.
Она нерешительно взглянула на деньги: - Что значит нормально?
– Нормально - это без поседствий и на свободе, - неловко пошутил Сергей.
– Короче, что за дела? Дают - бери, - и закончил сварливо: - Будет мне тут выкобениваться...
– Тогда возьми мой телефон, - протянула она листок.
– Звони, если что, ладно?
Он прочитал восьмизначный номер. Повторил, запоминая: - Лады. Созвонимся. Только совет. Сиди в своем поселке и в город не суйся. Это важно. Поняла?
Девчонка хлопнула дверью и исчезла, а Ильин опустился в кресло, задумчиво скатывая в трубку клочок бумаги: "Странно, чужая вроде, а..." - додумывать не стал. Поднялся и, вынув из кармана кассету, вставил в магнитофон, собираясь просмотреть повторно короткую сцену.
Промелькнул рябью стертый отрезок, вызывая непонятное чувство: "Глупости..." - отмахнулся от несвоевременных мыслей о том, что может быть на том, стертом куске пленки, и внимательно уставился на сидящих в комнате мужчин.
Если Сорокин с трудом, но попал в кадр, настроенного вовсе в другом направлении аппарата, то его собеседник отсутствовал на изображении полностью.
– Жаль, - вздохнул зритель, останавливая ускоренный просмотр, когда собеседники поднялись, чтобы выйти из комнаты.
И тут, уже вовсе за кадром, услышал голос второго.
– Ну-ка?
– прокрутил назад и прислушался к беседе.
– Как я мог не узнать? Точно, - слегка искаженный записью звучал голос Акмаля. Правда, говорил араб совершенно без акцента. Произношению его мог позавидовать и сам Сорокин, который едва умудрялся обходиться без ненормативных вставок и сленга.
– Так вот ты какой, северный олень?
– протянул разведчик, закуривая.
– Похоже, вечер вовсе перестает быть томным.
"А вот теперь нужно думать. Что может связывать простого российского мента, торговца подержанными авиационными двигателями, и гостя нашего государства из богатого нефтью региона, к тому же имеющего столь характерных друзей?
Вопросов куда больше, чем ответов".
Глава 8
Стало уже привычкой начинать построение логической цепочки с определения приоритетов.
Недаром говорится: "Ищи, кому выгодно".
"Выгода, впрочем, здесь как раз не очевидна. Интересы могут быть у всех свои. Просто, в какой-то момент, они так хитро сплелись в один запутанный клубок, что..."
"Стоп, - оборвал пустую софистику.
– Начнем с улыбчатого Акмаля. Итак: На кой пес ему связываться с малознакомым немцем? Ответ. Замена. Кому? Вполне может быть, что отправленным малой скоростью в верхний мир обитателям неприметного кафетерия с игривым названием "Гаянэ" - тогда одно. Либо я нужен им вместо шальной проводницы, не угадавшей со звездами и попавшей
Аналитик нарисовал короткую стрелку на исчерканном листке. Итак: "Курьер, перевозчик, исполнитель, предположим. Но, с другой стороны, иностранец заметен, вызывает повышенный интерес, да риск, хотя и тут есть своя изюминка. Предположить, что криминальный немец окажется подставой ФСБ, ничтожно мала. Слишком уж невероятная легенда для внедрения. Глупее не придумаешь. По крайней мере, несерьезная. Залегендировать отсидку в немецкой тюрьме, это уж вовсе дичь. Будь я на месте Акмаля, то вариант с моей принадлежностью к конторе рассматривал бы в последнюю очередь".
"А самое главное и вполне логичное: необходимо учесть, что он потерял несколько человек. Возможно, давит цейтнот, и разрабатывать аборигена просто некогда, да и рискованно. Есть ведь еще поправка на загадочную русскую душу. Муки совести и похмельный синдром. А тут все ровно. Бизнес, ничего личного. Есть "пассажир", которого легко можно сыграть в темную, и которому глубоко фиолетовы все эти проблемы большой бестолковой страны и ее жителей. Так чего же еще желать?"
"Однако сложность в другом. Ничего, кроме выразительной татуировки, акцента и глубокого знания реалий немецкого уголовного мира, я в качестве доказательств принадлежности к соотечественникам Гете и Шиллера не имею. Ну, какой, спрашивается иностранец без паспорта? Русский, да, бывает. Мы люди простые. Лежит себе в шкапчике, а из всех документов с собой просроченный абонемент в библиотеку или пропуск на родной завод. Кстати, ментам этого иной раз куда более, чем достаточно. Они ведь тоже русские люди. Все понимают. А вот немец?"
"Увы. Простое и незатейливое предложение показать документы ломает всю игру разом и начисто. Как быть?"
Сергей задумался, автоматически рисуя на листке задорный профиль своей новой знакомой. Отвлекся, и с интересом взглянул на рисунок: "Бюст великоват, пожалуй... Ну, а с другой стороны, чем глобальнее ложь, тем проще в нее поверить. Еще одна хрестоматийная истина. Пусть так".
Зачеркнул несвоевременное художество и перевернул лист обратной стороной: "Вопрос второй. Что это за компания?"
"Сорокин, Акмаль, Крот - троица совершенно разнотипная. Не композиционная. Если предположить, что мент - обычный коррупционер, тогда легко вытанцовывается дуэт с Кротовым. Скажем, тот ему платил, затем перестал и, соответственно, заслужил порицание".
"Связка Акмаль - Крот. Тоже вполне приемлемый тандем. Договора, лизинги, оферты. В этих финансовых дебрях сам черт ногу сломит. Конфликт интересов или наоборот и, как следствие, необходимость отработки.
И даже Сорокин - Акмаль, при известной фантазии, возможное сочетание. Скажем, на почве оказания каких-либо услуг ментом последнему.