Чтение онлайн

Олег, естественно, увязался следом.

За исключением жуткой отрезанной головы, венчавшей острый нос лодки, трофей мужчин порадовал. Если не обращать внимания на запах, на жирную смазку и на тонкий, хорошо размазанный по днищу слой экскрементов, то добыча была хоть куда.

Пока Витя осматривал корму и размышлял над тем стоит ли поднять якоря и просто выброситься на берег, Олег пробрался на нос судёнышка и с головой закопался в большущий плетёный короб, стоявший перед мачтой.

– Вить, – голос у напарника дрожал от радости, –

Вить. Еда!

В плетёном коробе, качеством, размерами и капитальностью больше походившем на сундук, лежали десятки громадных рыбин, каждая из которых была тщательно завёрнута в пальмовые листья.

– А запах!

Егоров покосился на висевшую поблизости голову.

'Плевать!'

Аромат, шедший из сундука, перебивал всё амбре, царившее на лодке. Живот моментально заурчал, а рот наполнился слюной. Рядом с рыбой нашлись две корзинки со странными на вид сине-зелёными плодами, размером с мелкое яблоко и свёрток из тонкой хорошо выделанной кожи.

Витя задавил в себе желание немедленно сожрать всё это богатство и потянулся к увесистому свёртку.

– А здесь у нас что?

Свёрток глухо металлически звякнул и явил на свет ржавый грубо выкованный и сильно выщербленный короткий меч, пару таких же ржавых 'убитых' в ноль ножиков и… ракетницу.

Парни переглянулись и принялись лихорадочно обшаривать все закоулки сундука. К сожалению ни одной ракеты они не нашли. За исключением бухты неплохой верёвки, сплетённой из не-пойми-каких волокон, больше на лодке ничего стоящего не нашлось.

Витя примерил в руке меч, помахал им и решил, что больше всего он походит на римский гладий. Очень ржавый и очень щербатый.

– Ладно, – железяка полетела обратно в сундук, – выбираем якоря, хватаем вёсла и к берегу.

Больше всего Дима Мельников сам себе сейчас напоминал актёра Георгия Буркова с его знаменитой фразой из кинофильма 'Ирония судьбы'.

'Как я мог так ошибиться!'

Каждый из той троицы, что дала отпор дикарям и спасла детей, просился в его группу, а он их всех отшил.

'Ёлки зелёные'

Перед ребятами было стыдно. Виктора он ведь даже слушать не стал, посчитав его совершенно безнадёжным, а Олега…

'Стереотипы долбанные!'

… он выслушал, узнал его имя, возраст, но после того, как парень сообщил ему, что работает дизайнером (эээ?) в рекламном агентстве (ффффуууу, мля, нах!), то просто послал его… далеко-далёко. Да и с Катей нехорошо получилось. Саму женщину Дима ценил очень высоко, считая её решительным и смелым человеком, а вот насчёт Игоря вышла промашка. Мельников был уверен, что тот хоть и говнист характером, но на него можно опереться в трудную минуту. А вышло совсем наоборот. Стальные стержни в душе оказались у тех, на кого бы он подумал в последнюю очередь, а здоровяк Гоша, говорят, унёсся с пляжа первым, снеся и потоптав при этом кучу народа.

'Мда. Что-то я непогрешимым себя считать стал. Рановато'

Дима-сан украдкой вздохнул, расправил могучие плечи и продолжил командным

голосом наводить на пляже порядок.

Когда к нему на остров примчался один из студентов Ержана и стал вопить о дикарях и убийстве 'Ержан Сакеныча', в лагере Мельникова поднялся страшный переполох. Только ценой невероятных усилий его ребят из турклуба удалось навести минимальное подобие порядка, но на это ушло пять драгоценных минут.

Дальнейшие расспросы парня новой информации не дали. Тот дрожал и твердил как заведённый: 'убили, убили, убили'.

– Тьфу! А как ты сюда через пролив добрался?

Студент застыл мумией и пролепетал.

– Н-не знаю.

В итоге Дима-сан, Данияр и ещё пятеро самых крепких и надёжных ребят из его компании, прибыли на стоянку на малой земле к шапочному разбору. Пяток мужчин вытягивали на песок пляжа…

Мельников протёр глаза.

… настоящее полинезийское каноэ с балансиром, три женщины отпаивали и обтирали влажными тряпками детей, а возле одного из тел, укрытого пальмовыми листьями, рыдала молоденька девчонка. На прибывшее подкрепление никто не обратил ни малейшего внимания.

– Да расскажет мне кто-нибудь толком, что здесь произошло?!

– Катя. Катя, – голос был тихим и, каким-то, просящим, – Катя. Ты меня слышишь?

Екатерина закончила перевязывать последнего ребёнка – самого старшего мальчика и только тогда поняла, что её кто-то давно и безуспешно зовёт.

'Игорь'

– Что?! – Женщина резко и зло обернулась и осеклась. Перед ней, понурившись, с самым покаянным видом, стоял Витя.

– А. Я. Это…

Витька не чувствовал в себе никакой 'крутизны', после этих, как он считал, сомнительных 'подвигов', а лишь огромное чувство вины, за то, что он поневоле подверг эту женщину опасности и по собственному недомыслию подставил её под удар, заставляя рисковать жизнью.

– Я. Это.

Витька отвёл глаза, судорожно вздохнул и бросился в омут с головой.

– Прости меня, Катя. И… спасибо тебе.

Видавшая всякое в своей бурной и насыщенной жизни бизнес-леди Екатерина Андреевна застыла, открыв рот и широко распахнув глаза, и впервые не знала что сказать.

'Балбес'

Катя подошла и поцеловала Витю в колючую щёку.

– Даник, что думаешь?

– Да хрен их знает, Дим. Этот – вылитый птеродактиль. А тот – индеец какой-то. А вот этот – помесь.

– Угу. Лодку посмотрел?

– Спрашиваешь. Не круизный лайнер, но по сравнению с нашим плотиком – просто крейсер. И ещё – я ребят послал этих дебилов пособирать, а то разбежались кто куда.

– Дело, – Мельников принюхался и сморщился, – пусть закопают поглубже этих уродцев и как следуют Ержана и Филиппыча похоронят. Да и, – Сенсей показал на судно, – пусть голову похоронят и лодку, как следует, песочком и травой почистят. Воняет – спасу нет. Поставь наших ребят – пусть пинками их стимулируют. Хватит церемониться. Как отмоют – будем всех грузить на борт и уходить.